— Вот за это я слышал, — авторитетно закивал Лабуткин, до которого доходили отдельные сплетни, как и до всего рабочего предместья Ржевки-Пороховых.
— А знаешь, кто вальнул? — с придыханием вопросил Шаболдин и подался вперёд, словно опасался, что домашние подслушают секретный секрет.
— И кто же? — как бы нехотя проронил Лабуткин, который в этот момент сгорал от нетерпения.
Он, наоборот, откинулся на спинку стула и лениво затянулся папироской.
Тогда Шаболдин отодвинулся и облокотился о стол.
— Оперативник молодой, Панов его фамилия, — вальяжно облагодетельствовал он друга важным сведением. — Я с ним три дня мотался. И, знаешь, он стал мне доверять.
— Гонишь.
— Не шучу.
— С чего ты решил? — на губах Лабуткина проявилась снисходительная усмешка.
— Узнали друг друга в сложной обстановке. Три дня плечом к плечу под пулями и финками в атаку ходили! — Шаболдина несло. — Да как в Кронштадт по льду, фактически. Сблизишься тут.
— Он тебя пасёт, — Лабуткин говорил с ним, как с ребёнком.
— Брось, Сань. Его подстрелили, кстати. Сейчас на больничке кантуется, но легко отделался. Не о том речь. Он мне про дела в Пундоловском лесу, знаешь, чего наговорил?
— Ну-ка, я слушаю, — Лабуткин стал серьёзен.
Шаболдин выложил всё с самодовольной ухмылкой, которая по мере рассказывания росла и ширилась.
— Какой полезный олень, — в оконцовке согласился Лабуткин. — Ты с ним знакомство сведи, только сам не подставься.
— А я о чём! — с гордостью сказал вожак Пороховской бригады содействия милиции. — Да не ссы, я знаю, как с ним управиться.
Тут до кучи забежал Зелёный.
Того и надо было в сей день для полного ощущения остроты жизни, чтобы спалился Хейфец.
Вася дрых в больнице без сновидений. Его выписали через сутки, когда стало видно, что ссадина вдоль рёбер не воспалилась и сама затянется дома. За это время его навестил Колодей. Постоял возле койки, посмотрел на спящего, положил на тумбочку пачку печенья и удалился. Когда об этом рассказали соседи по палате, Васе стало стыдно, что начальник застал его в таком неприличном виде, и решил искупить вину.
Дома он успокоил родителей своим присутствием и бодрым видом, хотя чувствовал себя не слишком хорошо. На следующий день Вася дождался, когда папа с мамой уйдут на работу, побрился, приоделся в самоё новьё и отправился в Управление.
— Вас здесь не ждали, — притворно рассердился Колодой. — Почему нарушаете постельный режим? Я вам выговор объявлю, товарищ Панов.
— Сегодня день получки, Яков Александрович, — Вася заготовил неотразимый ответ. — Сено к лошади не ходит, а питаться чем-то надо.
Начальник Первой бригады сменил гнев на милость. Заметно было, что он рад видеть Васю.
Остальные опера и не скрывали.
— Вот он — гроза всех бандитов! — широко улыбнулся Рянгин.
— Ты бессмертный, что ли? — спросил опер Чирков.
— По горячим следам взял, — заметил Эрих Берг.
Товарищи окружили Панова, дружески поздравляя и тесно сжимая кольцо.
Вася опять отличился. Благодаря ему, Первая бригада обеспечила результат крупной общегородской операции.
— Первый в молоко, это я ещё могу понять — предупредительным будет. Но второй — в голову, на бегу, и бежали оба, — с иронией тенорком выговаривал Колодей. — Как так получилось?
— Ворошиловский стрелок, — лаконично похвалил Эрих Берг.
— Пуля опера всегда найдёт преступника, — спесиво заявил Чирков, имея в виду прежде всего себя.
Вася не мог объяснить, как так вышло, что он честно старался взять бандита живым и узнать, зачем было совершено нападение на постового, но в итоге получил жмура, который ничего не расскажет.
— Уп, мы поймали труп, — только и выдавил он.
— Ты становишься циником, — сказал опер Чирков.
И по молчаливому согласию вся бригада признала его правоту.
«Сегодня я узнаю, какой одеколон у её отца», — думал Вася, вышагивая на Колокольную улицу.
Дело было к вечеру. Пока потрепался в Управлении со всеми желающими поздравить, пока отстоял в очереди за получкой, часики тикали. Шёл он не быстро. Бок и рука при движении болели. Он и не торопился, чтобы точно застать Зимушкиных дома. В Елисеевском магазине Вася купил бутылку сухого кахетинского вина, чтобы придти не с пустыми руками и угостить королеву Марго. Он бы взял ещё чего-нибудь, но не знал вкусов Петра Петровича. Выпивки Зимушкин не чурался, впервые Вася его подгулявшим и поймал, но тут чёрт знает, как бы не опростоволоситься. Панов решил, что директор кондитерской фабрики нальёт ему сам. Идущий в гости опер поставил задачу выяснить о нём как можно больше.
Подъём на пятый этаж дался с трудом. Проклятые перила оказались с левой стороны, особо не попираешься. Вася шёл бочком, медленно ступая, как дряхлый дед. Однако главное испытание было впереди.
Открыла Виолетта и отступила, с удивлением разглядывая. Нарядный Вася с бутылкой, торчащей из кармана пальто, выглядел необычно.
— Ты где пропадал?
Вопрос был законный. Исчезнуть без предупреждения на неделю было совсем не в его принципах.
«Надо было форму надеть», — запоздало сообразил Вася.
— На работе. Прости, сообщить…
— Хоть бы письмо черканул.
