— Не додумался, — Вася запер дверь и шагнул на кухню.
— Я всё равно тебя люблю! — Виолетта бросилась ему на шею.
Вася пошатнулся. Бок резануло раскалённым ножом. «Швы!» — подумал он.
Виолетта почуяла неладное.
— Ты что? Побелел весь.
— Я…
— Ты болен?
— Немножко, — в коридоре появился Зимушкин, Вася обрадовался ему как спасителю. — Скоро пройдёт.
Он тепло поздоровался с Петром Петровичем и протянул бутылку.
— Вас повысили? — мигом оценил обстановку директор фабрики.
— Нет, просто зарплату дали.
— Значит, что-то ещё, — со значением сказал Пётр Петрович, удаляясь в гостиную.
В прихожей Вася начал медленно стягивать пальто. Королева Марго взялась ему помочь, но Панов рефлекторно отодвинулся.
С болевым подкреплением условный рефлекс вырабатывался быстро.
— Ос-сторожно… — прошипел он. — Я сам.
— Ты ранен?
— Пустяки. Бандитская пуля.
«Даже две», — злорадно подумал Вася.
Повисла неловкая тишина.
— Если ты шутишь, немедленно извинись, — Виолетта закусила губу, глаза её потемнели.
— Скоро сама увидишь, — сдержанно ответил Вася, цепляя на крюк пальто.
Виолетта расстегнула на нём пиджак и безошибочно провела пальцами, едва касаясь, по рубашке, из-под которой выпирал обмотанный вокруг туловища бинт.
— Серьёзно? — спросила она.
— Просто царапина. Только болючая.
Виолетта встала на цыпочки и поцеловала в губы, остерегаясь дотрагиваться до любимого руками.
Когда они вошли в комнату, Пётр Петрович достал из буфета три бокала и откупорил бутылку.
— Вы сегодня без пистолета, — заметил он.
— Я на больничном, — бесхитростно объяснил опер Панов. — В отношении меня начато служебное расследование правильности применения оружия. Маузер проходит как вещественное доказательство. До окончания расследования мне его не выдадут. Так что буду, как раньше, ходить с наганом. Он всё равно за мной числится.
Зимушкин поглядел с непонятным почтением.
— Вас можно поздравить? — сказал он, когда сели за стол.
— Можно, — признал Вася.
— Это из-за той облавы, которая весь город перетрясла?
— Так или иначе, — осторожно сказал Панов.
— Тогда за вас, Василий Васильевич! — праздничным тоном сказал директор.
Грузинский сушняк не показался нектаром, а, может быть, Вася успел привыкнуть к другим напиткам. Он давно не пробовал вина.
— Расскажи, — потребовала королева Марго.
Вася помедлил, смекая, что можно говорить, а чего нельзя ни в коем случае.
— Было нападение на постового милиционера, — начал он, обращаясь к Петру Петровичу, которого, как лицо ответственное, скорее всего, поставили в известность, а тот кивнул. — Преступник завладел оружием. Мы его искали и нашли. При задержании возникла перестрелка. Он меня слегка зацепил. Пришлось немножко поваляться. Вот и всё.
— А взяли его вы? — догадался Зимушкин.
— Я его застрелил, — сказал Вася, глядя на королеву Марго.
«Не хочешь, чтобы я тебе врал, я буду говорить правду», — как бы сказал он ей.
Глаза Виолетты вспыхнули странным блеском.
— Каково это — убить человека? — негромко спросила она.
— Я убил бандита, — сказал Вася.
— Но ведь он тоже был живой человек.
— После того, как он тяжело ранил одного милиционера и постарался убить другого, то есть меня, он перестал быть живым, хотя и не знал об этом. С такими бандитами — до их первого выстрела.
Королева Марго не перебила его по своей привычке. Она больше ничего не сказала. Затянувшуюся паузу деликатно нарушил Зимушкин:
— Я слышал, в лесу опять двоих застрелили?
— Мало ли у нас кто кого убивает? — рассудочно проговорил Вася, который не хотел растрепать служебную тайну. — В Ленинграде то и дело кого-нибудь уничтожают, валят и гасят почём зря.
Когда вино кончилось, в ход пошёл кондитерский ром. Виолетта допивала кахетинское, а вот мужчинам захорошело. Теперь они говорили не как потенциальный тесть с будущим зятем, а как арестант с полицейским.
— Врач сказал, что пуля лучше ножа. Быстрей заживёт. Содрало клок кожи с мяском, зато инфекцию не занесло, как от ржавой воровской пики. Повезло.
— Помню, на пересылке в Вологде блатные резались почём зря. В лазарете пришлось кандалами к нарам пристёгивать.
— А вы?
— А мы политические, нас отдельно от уголовных содержали.
— Сейчас все вместе. Милиционеров только отдельно от урок сажают, чтобы не загрызли.
— Поделом вору и мука, — сообщил царский ссыльный.
— Служба у нас такая, — с горечью сказал Вася. — Сегодня за бандитами по подвалам гоняйся, а завтра тебя прокурор посадит за превышение полномочий. Сегодня ты убийцу ищешь, а завтра сам в доме предварительного заключения окажешься, где тебе почки отбивают оставшиеся при исполнении товарищи.
— Были случаи?
— Я и отбивал.
— Как на каторге, — сказал Зимушкин.
— Так и должно быть, — твёрдо заявил Вася.
Когда к пенсионеру МВД Панову пришёл корреспондент газеты «Комсомольская правда» и задал вопрос, помнит ли он сталинские репрессии, Василий Васильевич со всей ответственностью подтвердил:
