Я не понял, как это случилось, но Хард уже одной рукой вытирал кровь из-под носа, а второй нащупывал в луже разлитого кофе свои очки. Официантка бежала к нам наперегонки со своим коллегой.
Я бросил деньги на стол, забрал упавший фотик, нашу одежду, взял за руку Асю, и мы быстро вышли.
Ася шла молча. Правильно делала.
– Я тебя провожу, – буркнул я.
– Если тебе станет получше от этого, давай, – тихо сказала она.
У дома Аси я вспомнил про блокнот и кинулся обратно в кафе.
– Вы теперь решили нам дверь снести? – невозмутимо спросила девушка на кассе.
– Извините, – еле дыша сказал я. – Тут (вдох-выдох) блокнот (вдох-выдох) был на столе.
– Нет, не было. Кстати, сдачу не хотите забрать, а то как-то дорого за кофе получается.
– Да ну, – бросил я, направляясь к столику, где мы сидели двадцать минут назад. – Я вам тут устроил…
Стол был чистым. На стуле – ничего. На диване – тоже. И под ним… Все, трындец!
Девушка прошла за мной.
– Неприятный был тип. Я бы сама ему врезала. Странный такой. Постоял как ни в чем не бывало. Забрал все салфетки со стола и ушел, приговаривая «прикольненько-прикольненько». Знаете, есть такие люди, их видишь – и врезать хочется… – тараторила девушка в такт музыке, которая, в свою очередь, стучала в ритм с моим пульсом.
– Извините, – сказал я и вышел из кафе, снова чуть не сломав дверь.
Что делать? Хорошо, хоть фотик у меня.
Я позвонил Асе.
– Ты как? – спросила она.
– Нормально. Тебе нужно удалиться из всех соцсетей. Прямо сейчас.
– Ты с ума сошел? Это ж все равно что суициднуться.
– Это виртуально. Зато ты настоящая останешься в целости и сохранности.
– Тальк, я ничего не понимаю. Зачем? И вообще, ты не хочешь мне рассказать, что произошло?
– Я тебе позже расскажу. Просто сделай, как я прошу. Удали все переписки и страницы в соцсетях. Это можно будет вернуть. А вот если ты этого не сделаешь, последствия будут необратимы.
– Тальк, что за паранойя?
– Я очень прошу тебя это сделать, как только ты положишь трубку. – Я не узнавал свой голос. Это говорил не я, а кто-то другой, который, оказывается, тоже жил во мне.
– Ладно, Тальк. Но ты меня сейчас просто убиваешь.
– Я тебя спасаю.
Я дошел до дома. Может, и правда паранойя?
Сел рисовать. Много-много заштрихованных черным страниц. Этот придурок влез в один из самых важных моментов моей жизни и изгадил его. Что он теперь напишет Асе от моего имени? А от ее? Или что он там еще придумает? Стоп! Он же даже не знает, как ее зовут. У него есть только фотография.
Фотик! Вспомнил я. Фотографии у него нет! На радостях я подбросил свой блокнот в потолок. Черные страницы раскинулись, как крылья вороны, и упали на пол.
Я взял фотоаппарат, открыл слот, карточка на месте. «Устройство не читается. Карточка повреждена». «Тем лучше», – наивно подумал я.
На всякий случай вставил ее в комп. Отобразилась папка, и, как только я ее открыл, по экрану побежали буквы, цифры и надпись «перезагрузите компьютер».
Отлично! И что мне делать? Как мне узнать, что он не подменил флешку и что фотографии у него нет? Закрыл ноут.
Я пнул валявшуюся на полу дохлую ворону. Она опять раскинула свои страницы-крылья и врезалась в дверь.
– Илюша, у тебя все нормально? – крикнула мама.
– Нормально, – слишком громко крикнул я в ответ.
Нормально, нормально… Ни черта не нормально. Что делать? Звонить Асиным родителям и объясняться? Мол, извините, пожалуйста, вы публичные люди, но прошу вас с пониманием отнестись, если это фото появится в интернете…
– Алло, Ирина Николаевна, скажите мне, пожалуйста, адрес Харда. Ну Димы в смысле. …Да некогда мне объяснять. Нет, до завтра не подождет. Да, я понимаю, что поздно. (Как поздно? Полночь!) Ладно, извините.
«Дурацкое воспитание. Мало ли что поздно?!» – подумал я, но не смог перешагнуть эту невидимую черту вежливости и уважения к чужому времени и сну.
Я ждал и боялся наступления утра. Пары часов сна хватило, чтобы немного отдохнувший мозг выдернул меня из кровати.
– Придурок! – кричал он мне. – Ты вчера так волновался за Асю, что забыл про свои соцсети.
– И что, – ответил я ему спокойно. – Я ими все равно не пользуюсь.
– Тоже мне динозавр нашелся! – не унимался мозг. – А переписки?
Я схватился за телефон. Ни одного сообщения. Тишина.
– Ты какой-то бледный, – сказал Валя за завтраком.
– Очень смешно. – Я с грохотом поставил свою кружку с чаем на стол и пошел за рюкзаком.
– Не, я серьезно, – крикнул мне вдогонку заботливый Валя. – Неважно выглядишь. У тебя что-то случилось?
Он вышел в коридор с перекинутым через плечо полотенцем.
Я хоть и злился, но он-то ни при чем.
– Не рассчитал силы. Набрал работы, а тут контрольные одна за одной, – максимально спокойно ответил я.
– Понимаю, дело такое. Ты береги себя. – Валя всучил мне завернутый в целлофан бутерброд.
Ненавижу целлофан. С этими своими складками он всегда выглядит хуже, чем должен.
– Спасибо! Побегу. Маме привет!
– Передам. Она, кстати, получила заказ на перевод книги, как его… Все время забываю. Ну, ты понял.
– Ага.
– Ты бы ее поздравил. Она так о нем мечтала…