Вот я идиот. Когда я вообще в последний раз спрашивал, как у нее дела? Мне сейчас только угрызений совести не хватало.
– Вечером поздравлю. Побегу.
И вечером расскажу Вале про всю эту ерунду с Хардом. Я случайно слишком сильно хлопнул дверью. Ладно, Валя не из обидчивых, на свой счет не примет, надеюсь.
– Мама, что ты тут устроила?! Для кого вся эта еда?
– Для Илюши, конечно!
– Он месяц в коме, какая еда?!
– Должен же он скоро проснуться. К тому же я поговорила с врачом. На днях его будут «будить» и отменят это безумное количество обезболивающих. Назначат заменяющую…
– Надеюсь, ты не устраивала допрос с пристрастием?
– Можешь называть это так. И во время своего допроса я узнала, сколько все это стоит. Где вы будете брать деньги?
– Не знаю, мам. Разберемся.
– А я знаю. Я, конечно, не ожидала, что это настолько большая цифра. Но еще дней на десять хватит.
– Спасибо. Не стоило, но спасибо. Я потом отдам.
– С ума сошла?
– Спасибо, Афина Ильинична! Мы пока справляемся. Но помощь нам не помешает, – быстро вставил Валя.
– Конечно! Откуда такие деньги взять!
– Не знаю, мам! Машину продадим. Да что мы, в конце концов, про деньги эти! Ты правда холодец Илье принесла?
– Правда. Но он пока не хочет. Может, вы поедите?
– С удовольствием.
– Ки, мы ж только что поели. Да ты и мясо не ешь вроде.
– Не знаю, что со мной. А сам ты что, откажешься от маминых пирогов?
– Нет, конечно! Пойду кофе принесу.
– Ну и я с вами, раз такое дело. А то с дороги же. – Афина Ильинична зашуршала своими юбками.
Все уселись вокруг небольшого столика и с удовольствием принялись за еду.
Трапезу прервал громкий писк аппарата. Илья лежал с открытыми глазами, ноги судорожно двигались и били гипсом о пластиковый край кровати. Афина Ильинична с Кирой Александровной подскочили к Тальку и взяли его за ледяные руки. Валя выбежал за врачом. Кира Александровна начала плакать навзрыд, впервые за все это время. Афина Ильинична отошла, подвинула столик, за которым только что все ели, освободив проход, чтобы кровать смогла проехать к двери. Затем она обняла дочь.
– Тебе сейчас страшно, но ты даже мысли не должна допускать, что может случиться что-то плохое. Даже край этой мысли не должен подкрасться к тебе. Это кризис, после него Илюша пойдет на поправку. Кира, ты слышишь меня? Если ты не будешь верить, то и он сдастся. Так что сейчас же соберись и возьми себя в руки, – басила Афина Ильинична, оттаскивая дочь от внука, чтобы она не мешала врачам.
Все! Надоело мне грести. Устал. В этот момент русло реки очень удачно сузилось, и я вылез на берег, которого раньше почему-то не замечал. Не успел отдышаться, как ко мне подошел человек. В руках у него был механический секундомер. Но меня больше удивило не это, а его наряд. Высокая меховая шапка с позолоченной вышивкой, длинная шуба с опушкой, вся расшитая камнями и золотом, сапоги со шпорами и каблуками. Образ неожиданно завершали темные очки «пилот» с зеркальными стеклами.
– Чего сидим? – спросил он и нажал кнопку секундомера.
В отражении очков я увидел себя. Синячища под глазами, одежда порвана, на лбу ссадина, голова побрита налысо.
– Устал. А чего, нельзя?
– Нельзя.
– Что это за вода?
– Это река времени.
– А вы кто?
– Хранитель.
– Хранитель чего?
– Долго объяснять. Можешь называть меня просто фейсконтролем. Я слежу, чтобы никто не вышел из этой реки. Каждый плывет со своей скоростью, кто-то по течению, кто-то даже пробует – против, но никогда – вне его. Все рождаются в эту воду.
– А когда умирают, выходят из нее?
– Нет, река несет людей и после смерти. Причем ровно столько, сколько это имеет смысл. Постепенно человек растекается. Если взять ваши измерения времени, то кого-то помнят еще лет десять, кого-то – сто, а про кого-то не могут забыть и через тысячелетия.
– И куда все плывут?
– Из ниоткуда в никуда.
– То есть река своим течением просто толкает жизнь, как ветер толкает лопасти огромных ветрогенераторов?
– Ну что-то вроде того.
– Вы мне кого-то очень напоминаете. Не могли бы вы снять темные очки?
– Не мог бы.
– И голос такой знакомый у вас… Подождите, пожалуйста. Скажите, вам, случайно, не приплачивают некоторые, чтобы их подольше помнили?
– Много будешь знать, скоро состаришься.
– В школе нам говорят наоборот. Но вам я верю больше. Хотя вид ваш, конечно, не внушает доверия. Откуда у вас в этой дыре шуба, перстни… Столько золота и вот этого вот всего у нас даже рэперы сейчас не носят. Вы явно отстали от времени.
– Ха-ха! Ой, насмешил! Еще сто лет смеяться буду! Иди уже, Таликов, пора тебе. Давай-давай, ныряй! А то завис тут и ни туда ни сюда. Непорядок. На берегу сидеть запрещено.
Я нырнул. Вода на этот раз оказалась не такой холодной.
– Куда плыть?
– Да куда хочешь. Главное – не спи, а то замерзнешь.