Мама положила руки на клавиши рядом с Асиными, сыграла три ноты и посмотрела на дочь. Их раскосые глаза улыбались друг другу. Они играли в четыре руки, а неровный ритм им отстукивали соседи на батареях.
Это была самая длинная ночь в году.
Может, поэтому Ася выспалась как никогда. Она не встала, ее подбросило с кровати. Она быстро сварила кофе себе и маме. Порылась в ее неприкосновенной «концертной» косметичке, которая напоминала небольшой саквояж. Замазала синяки под глазами, нанесла немного блеска на веки, румяна, тушь. Завязала тугой хвост. Натянула прямо на пижаму свой любимый свитер и мамину концертную юбку на удачу. В лифте она вспомнила про духи. «Ну не возвращаться же теперь… А почему бы и нет». Она вернулась домой, сделала пару пшиков. Заодно сменила пижамные штаны на легинсы и снова выскочила из дома.
21 декабря.
Тальк продолжал идти. Он чувствовал, что за ним кто-то пристально наблюдает. Он не исключал варианта, что он и есть этот наблюдатель. Он когда-то читал про такой прием в психологии, суть которого заключалась в пересказе своей душераздирающей истории от третьего лица. Это должно помочь абстрагироваться от самой ситуации и увидеть ее с другой стороны. «В этой проклятой пустыне с какой стороны ни посмотри, все одно», – подумал Тальк. И тут он увидел в песке кончик какой-то нитки, потянул за него, нитка легко поддавалась, но конца не было видно.
«Хоть за что-то ухватиться можно. А то идешь, как дурак, непонятно куда и зачем. Теперь я иду за этой нитью. Даже материю моего времени разорвало на части. Оно, как вода в космосе, собралось в небольшие шарики. Собрать бы их на эту нить. Мне уже не важно, в каком порядке. Главное, чтобы получилась линия. Линейное время мне привычнее и понятнее, чем этот фрагментарный хаос», – думал он.
Пока Тальк шел, следуя за нитью, которая все тянулась и тянулась из песка, он уперся в стену. Это было толстое темное стекло. Тальк прильнул к нему лицом, и ему показалось, что он слышит знакомые голоса. Он увидел, что где-то за стеклом есть свет, теплый и конечный, не такой, как в этой пустыне. Больше всего ему хотелось пройти сквозь эту стену. Она была гладкой и бесконечной.
В стекле назойливо отражались пустыня и он сам. Тальк изо всех сил постарался сфокусироваться не на отражении, а на том, что было за этой толщей черного стекла. Глаза не слушались.
«Как, интересно, у Вали получилось собраться после химиотерапии? Он большой, сильный. А у меня сломана ось и несколько спиц. Перелом позвоночника и еще пары-тройки конечностей не всегда можно собрать, даже если есть подробная инструкция».
Нитка, которую он держал в руках, превратилась в жесткий металлический трос. Он уходил под стену. Тальк почувствовал, как трос завибрировал. Знакомый и даже родной ритм. За стеной он услышал свой голос: «Ты красивая!» Трос натянулся – кто-то его тащил с другой стороны. Тальк вцепился в него пальцами, но трос выскальзывал. Тальк обмотал его вокруг запястий, прижавшись к стене. Ему пришлось лечь на горячий песок, потому что длины троса не хватало, чтобы сделать хотя бы пару оборотов.
«Ты красивая», – четче услышал он. Трос вибрировал вместе с его руками. Металл терся об острый нижний край стекла, который оказался не так глубоко под песком. После очередной ритмической вибрации трос издал высокое скрипичное си.
Тальку ничего не оставалось, как копать под этой глыбой стекла. Это было почти невозможно, потому что трос тянул его за запястья и прижимал к стене. Ноги отказали, он их не чувствовал. Руки страшно болели. Он хотел их разжать, чтобы это закончилось. Но услышав «Спасибо!», набрал в грудь жаркого воздуха, вцепился в трос зубами и принялся раскапывать песок освободившимися пальцами. Песок ссыпа́лся обратно. Все было тщетно.
Пустыня наполнилась знакомым тонким запахом инжира, сандала и чего-то неуловимого. Тальк разжал зубы, трос ускользнул под стену, снова издав протяжное си. Стена треснула и посыпалась мелкими осколками. «Ты красивая!» – шепнул Тальк, и песок его поглотил.
Когда он открыл глаза, песок никуда не делся. Он попытался потереть лицо, но руки не слушались, как будто на них все еще был этот металлический канат. Тальк почувствовал, что теперь он по другую сторону стекла.
Ася аккуратно сняла с Талька наушники.
«Ты красивая! – тыц-тыц. – Спасибо! – тыц-тыц – пам-пам – пада-пада-пам-пам», – шуршало в маленьких пухлых динамиках. Тальк чувствовал их вибрацию у себя на животе. Еще он чувствовал, что Ася рядом. Больше всего он хотел ее увидеть. Это было сильнее боли.
Бабушка вылетела из палаты со словами: «Ночь закончилась. Хватит спать! Илья проснулся!» В коридоре эхом пролетело ее «То берег левый нужен им, то берег правый»…