– Поехали, – сказал следователь. – Захвати с собой телефон и компьютер.
– У меня нет ни того ни другого.
– Как знаешь.
– Дедуль, пока! Вот теперь поехал. И положи продукты в холодильник, а то испортятся.
– Дедушка пусть с нами едет.
– Не стоит. У него здоровье слабое. Он давно из квартиры не выходит.
– Ладно, потом разберемся.
Допрос был недолгим. На куске платы, которую нашел на стадионе участковый, оказались отпечатки Харда. «Надо же, – удивился Хард, глядя на свои пальцы. – Какой старый и простой метод».
Когда сотрудники соответствующих органов приехали с официальным обыском, они рассчитывали увидеть что-то вроде темной, окутанной проводами норы Нео из «Матрицы». Но ничего такого там не оказалось. Им долго и нерешительно открывал дверь опрятный маленький старичок, который вовсе не был похож на хакера-террориста. В слишком чистой для подростка комнате стоял самый обыкновенный компьютер, правда мощный. Дима его сам собирал. И каждый раз разбирал после работы.
Работал он не ради денег, а спасаясь от невыносимой скуки. Он начинал с создания простеньких бездушных помощников, от которых трудно было добиться нужного ответа, если ты не понимал их алгоритма и не мог правильно сформулировать вопрос. Хорошо, если они сразу представлялись ботами, а не прикидывались людьми. Но и это Харду быстро наскучило. В перерывах между работой он много читал, запоем и все подряд. И чем больше он узнавал о мире из книг, тем более персонализированными и сложными становились его боты. У них появлялся характер, повышался искусственный эмоциональный интеллект. Его боты как будто научились злиться и сочувствовать, удивляться и стесняться, а самое главное, все точнее отвечать на вопросы клиентов, даже если у последних были явные проблемы с логикой.
Хард работал неофициально, потому что детский труд у нас под вопросом и с большим количеством «если» и «но». Впрочем, это не мешало Харду быть нарасхват. Он, кстати, так и представлялся – Хардом, что тоже никого не смущало. Компании готовы были платить хоть Харду, хоть Софту, Пете или Боре – все равно. Лишь бы не возиться с текучкой сотен людей, которых учишь-учишь, а они в итоге даже поздороваться порой не могут по-человечески. Уникальные виртуальные помощники Харда окупались с лихвой, потому что только самые настойчивые и далеко не самые умные звонившие и писавшие могли добиться от бота беседы с реальным человеком. Его боты не просто отвечали на вопросы, но и умудрялись по ходу беседы ненавязчиво продать еще одну-две услуги.
Как-то исключительно ради развлечения («прикольно же») Хард придумал бота-клиента, который «сносил мозг» боту-менеджеру. Вопросы первого водили второго по кругу и заводили в тупик, из которого бот мог выйти, лишь перезагрузившись, а потом все сначала. На этом развлечении Харда и поймал Гудвин. Последнему стали названивать его самые дорогие клиенты – банки – и жаловаться на то, что их системы электронных коммуникаций с клиентами слетают одна за одной. Гудвин не стал бегать за «белым кроликом», а приманил его к себе морковкой в виде реально сложной и интересной работы, похожей на игру. Только вместо бестолковых бонусов за выигранные раунды выдавались реальные деньги, и – много. Так Хард стал «выламывать» ботов конкурентов. Те поначалу наивно радовались увеличившемуся количеству звонков и обращений от «потенциальных покупателей», а затем, проклиная своих ботов и прочие новые технологии, в срочном порядке организовывали старые добрые колл-центры, куда сотнями нанимали людей. В итоге бюджет растрачивался, а новые сотрудники оказывались не нужны.
Харду приходилось ходить и в школу. На то было несколько причин, и ни одна из них не про образование. Хоть приют и плакал по Харду, ему вовсе не хотелось туда. Он вполне справлялся со своей жизнью и без него. Родители тоже были скорее за то, чтобы мальчик жил дома. Они периодически общались с ним по видеосвязи и исправно присылали ему деньги в соответствии с его потребностями. Даже когда Харду исполнилось пятнадцать, родители, несмотря на свой возраст (на тот момент маме стукнуло шестьдесят, папа был близок к размену восьмого десятка), продолжали присылать необходимые суммы денег на возросшие потребности подростка, правда, звонить стали пропорционально реже.
Вторая причина, по которой Хард ходил на уроки, заключалась в том, что трудно подозревать обыкновенного школьника, к тому же отличника, в преступлених чуть ли не мирового масштаба.
Об этом он, конечно, следствию не рассказал. Он лишь признался в том, что в свободное время занимался головоломками, стратегиями и бродилками, только не по придуманному кем-то сценарию, а прямо в сети, взламывая все, что можно и нельзя. Такая у него была своеобразная игра без правил.
Сколько денег на самом деле было у Харда к тому моменту, как он «сдался», он и сам точно не знал. И что с ними делать, он тоже пока не придумал. Но он точно знал: безбедная жизнь на ближайшие лет десять ему обеспечена, только бы дотянуть до совершеннолетия.