– Сядьте, пожалуйста, капитан Бобров! Мы все скорбим по Якову Ивановичу. Но держите себя, пожалуйста, в руках, иначе вас придется удалить из зала, – сказал судья не привычно строгим голосом, а как будто отец успокаивал ребенка. – Вы осознаете, что, кроме Якова Ивановича, могли пострадать сотни детей?
– Нет, не могли. Я был абсолютно уверен в профессионализме нашего охранника.
– То есть вы хотите сказать, что заранее знали, как он поступит?
– Да, я редко ошибаюсь.
Гирлянда вновь вспыхнула, теперь уже с ахами. Поднялся шум. Судья двумя жестами его выключил. Я тем временем рисовал происходящее и про себя благодарил всё и вся за то, что не потерял зрение, висевшее на волоске, точнее, на пучке чуть было не атрофировавшихся нервов. Мне, конечно, тоже было жаль Якова Ивановича. Но мысль о его смерти была так оглушительна и болезненна, что у меня не получалось впустить ее и осознать до конца.
– Зачем вы передали флешку Илье Таликову? – услышал я вопрос и резко приземлился в эту душную реальность.
– Он у меня ее отнял. Впрочем, это тоже моя заслуга. Мне надоело, что все думают, какой он белый и пушистый. Прикольно получилось!
Валя шепнул мне на ухо: «Он идиот или притворяется?» Я чуть не засмеялся в голос. Меня всегда удивляло в Вале его свойство в любой ситуации выяснять все до последней мелочи. Он из тех людей, которые всегда читают инструкции, состав продукта и прочую информацию, написанную мелким шрифтом. Что бы он ни подписывал – договор, квитанцию, накладную у курьера, – он всегда досконально прочитывал эту бумагу, а то и пару раз, если что-то оставалось неясным. У многих от этого сдают нервы, а Валя лишь заключал: «Какой мне снова неприятный тип попался».
Адвокат попросил судью остановиться подробнее на обстоятельствах вокруг флешки. Он потребовал зафиксировать, что его подзащитный получил серьезную травму головы во время этого инцидента, который называется кражей с избиением и влечет уголовную ответственность. Судья сделал себе пометку со словами, что к этому вопросу он вернется позже. На что прокурор возразил, потому что никаких жалоб от пострадавшего не поступало, за медицинской помощью он не обращался.
Адвокат хотел было что-то сказать, но судья его прервал: «Мы вернемся к этому вопросу, если пострадавший захочет выдвинуть обвинения».
– Зачем вы взломали электронный дневник?
Хард посмотрел на своего адвоката.
– Я его не взламывал. Просто нашел слабое место в защите и проверил его.
– Данные на флешке свидетельствуют о том, что вы искали слабые места и в защите соцсетей, и некоторых сайтов, и баз государственных компаний.
– Да, и успешно их находил. И каждый раз думал, что не надо брать на работу человека только потому, что он твой родственник или знакомый. Особенно если дело касается отдела IT. Не умеете защищать данные – работайте по старинке с бумагами. В старых зданиях для таких людей еще существует пневмопочта. Что за тотальное доверие машинам? Неужели вы считаете, что они надежнее людей? – Хард оглядел присутствующих в зале, как актер на сцене перед длинным монологом.
Прокурор запротестовал, что рассуждения подсудимого к делу не относятся. Судья попросил продолжить. И Хард продолжил:
– Машины, компьютеры, телефоны и прочие технические достижения человека должны быть его помощниками. А люди делают их своими хозяевами. Разве человеческая жизнь – не самое ценное? Оказывается, что нет. Человек превратился в обслуживающий персонал для машин. И кто из нас преступник? Теперь машина делает человека человеком. Потому что, если ее не будет, мы откатимся в первобытный мир. И там вообще мало кто выживет. Машины задают темп жизни, потому что теперь все можно делать в сотни раз быстрее. Еще быстрее, и еще, пока это окончательно не убьет человека. Преступник не я, а тот, кто позволяет этой центрифуге раскручиваться. Конечно, печатать удобнее, чем царапать на глине. Изучать планету и космос стало проще с машинами. Да все стало проще. Только когда-нибудь этот змей укусит свой хвост. И тогда вы увидите, кто виноват. И в худшем случае машины, в лучшем те, кто ими управляет, – решат, что делать.
Я не верил своим ушам. Мне показалось, что Хард взломал не только мою страницу на Фейсбуке[13], но и мозг. Потому что сейчас этот чертов гений озвучивал мои мысли. На мгновение мне показалось, что это я стою за трибуной и говорю.
– Вы закончили, подсудимый?
– Не знаю, господин судья. Как вы вообще можете обвинять в том, что происходит в другой реальности? Люди в соцсетях и люди в их физическом проявлении – это параллельные вселенные. Когда выдумку можно выдавать за действительность и наоборот? В каких объемах? Вы придумали игру, а правила к ней изобретаете на ходу, причем противоречащие друг другу. И это преступление. А я? Просто тоже решил поиграть. Только вам не нравятся сильные игроки на этом поле, вот вы и решили меня выкинуть.
– Вы осознаёте степень своей вины и последствия ваших поступков?
– Нет, я не считаю себя преступником и думаю, что все сделал правильно.