Меня посадили в поезд и отправили в Москву. Наверное, это должно было стать периодом отдохновения, но даже на расстоянии сохранялось ощущение родительской власти. Отец и мать – они как будто находились рядом, постоянно, всегда. С безумной скоростью поезд уносил меня всё дальше от родного дома, а леска тянулась всё сильнее и сильнее, и неизвестно, когда она лопнет; я ждал этого с трепетом и восторгом. Ожидание было напрасным, потому что способность к растягиванию оказалась бесконечной: отправься в любую другую точку земного шара, я продолжил бы свой марионеточный удел; помимо силы внешнего воздействия, которая стремится как можно сильнее деформировать вещь, в самой вещи действует сила упругости, имеющая ровно противоположное направление – сохранить первоначальное состояние вещи, и именно ведение этой силы я поторопился забыть, не понимая, от чего леска всё не рвётся. Я побоялся бы совершить хоть одно своевольное действие, один крохотный свободолюбивый жест. Участь брошеной куклы пугала больше всего. Свобода и беспризорность сплелись для меня в одно понятие.
Сегодня нужно явиться в общежитие, оформиться и заселиться. Поздравляем студентов! Тебе открывают двери – в аудиторию и в комнату, где тебя будет ждать сосед, наверняка, курсом старше, и ты неизменно наделишь его ореолом высочайшей мудрости, потому что он прожил в этом месте целый год, а может и два, и три, и выжил. К общежитию Кристина питала чувство облегчения, ведь от общаги до универа идти минут десять, а тратить по часу на это увлекательное турне каждое утро не очень хотелось.
Женское тело. Каково оно – за пределами одежды… Кофта, майка, лифчик. Фантазии чертили схемы наподобие ряда стадий, прохождение каждой из которых приводило к новому откровению. Легко, конечно, мастурбировать на условных девушек из какого-нибудь плэйбоя, представлять же себе ту, которую видишь практически каждый день в школе – совсем другое. Как будто она и впрямь находится рядом с тобой – в туалете или в ванной, пока твоя рука занята доведённым до автоматизма движением. Вместе с этим меня волновало, была ли Алёна в курсе дела? Наверняка да. Было трудно, общаясь с ней, не задаваться вопросом, не догадывается ли она, что её фигура – это необъятный кусок для пока ещё сублимированного сексуального аппетита? Слабо укладывалась в моём восприятии девушка одновременно как половое существо и как личность. Какая-то очень слабая связь.
