Ынгук видел его в разном расположении духа: и Дэна, который готов горы свернуть, идя к своей цели, и Дохёна, который похож на засохшую жвачку под поручнем в подъезде. После того как у Дохёна не сложилось с музыкой, он совсем сник. Ничем не интересовался, никуда не ходил. Мог целыми днями лежать, уткнувшись в телефон, и неделями не мыться. Жалкое зрелище. И ведь силком его было не заставить что-то делать.
Потом он переболел этим. Выстрадал и принял свою неудачу, попытавшись собраться снова. Вернулся в университет, нашел красивую девчонку, чтобы повеселиться, попытался закрыть долги с учебой. Старался жить дальше, словно и не было всех тех истерик. Словно не было той агрессии и ненависти к себе и ко всему миру. Постепенно, маленькими шагами он стал принимать облик того Дэна, с которым Ынгук когда-то познакомился на первом курсе, которым он восхищался. Но то, как он выглядит сейчас, возвращает Ынгука к тем тяжелым дням.
– С музыкой у меня не сложилось. С учебой вообще через одно место идет. И пока я гонялся за одной девушкой, вторую у меня из-под носа увел лучший друг. И в каком же месте я драматизирую?
– Погоди, о чем ты? – не понимает Ынгук. – Ты про Фугу? – Речь явно идет не про него самого, ведь вряд ли Дэн так убивается из-за безобидной фотосессии, на которую согласилась Седжон.
Гук бросает мимолетный взгляд на монитор своего ноутбука. На нем открыт фоторедактор, в котором Ынгук до поздней ночи обрабатывал фотографии Седжон, пока Дэн не заявился на его порог.
Как человек искусства, Чон Ынгук привык видеть в людях прекрасное. И стоит ему зацепиться за какую-то деталь, как его начинает одолевать нестерпимое желание запечатлеть это на пленку. Поэтому он всегда фотографирует друзей, за что огребает вагон и маленькую тележку бранных слов, особенно от Дэна. Именно с фотки началась эта история: с той самой, которую Ынгук сделал в кампусе. С той, на которую попала, черт бы ее побрал, Пак Джуын.
Потом Ынгук пересматривал тот снимок, пытаясь понять, чем она смогла зацепить Дохёна. Несмотря на солнечную погоду в тот злосчастный день, кадр выглядит безжизненным. И если с него вырезать Дэна, который нежится на солнце, позволяя лучам играть с его пшеничной шевелюрой, если оставить на нем только Джуын – то все тепло с него испарится.
В тот день, когда Ынгук решил, что хочет успеть запечатлеть осенний пейзаж, пока природа еще не растеряла свои краски, он написал Седжон. Небо было пасмурным, собирался дождь, а воздух был промозглый и сырой. Гук не думал, что она согласится, но спустя десять минут получил положительный ответ. Только с условием, что они поедут на гору Намсан.
Все прошло лучше некуда: даже несмотря на плохую погоду и порывы ветра, Седжон была прекрасна в тот день. Новая прическа, фирменный взгляд и непередаваемая атмосфера вокруг самой Седжон – все это отражается на снимках. Ынгук просто щелкал затвором камеры, а попутно они болтали о фотографии, книгах и фильмах. О планах Ынгука после университета и о том, как Пес плохо поддается дрессировке.
Ынгуку хотелось понять, что же такого особенного в Лим Седжон. Что в ней такого притягательного, что все сплетни в универе лишь о ней и ее подругах? Чувствовал себя на сафари, словно наблюдая за хищницей в дикой природе. И чем дольше он за ней следил, чем выше они поднимались на гору Намсан и чем больше он узнавал ее – тем тверже убеждался, что абсолютно все его представление о пчелиной королеве в корне неверно.
– Они, черт возьми, встречаются, – выпаливает Дохён, и Ынгук отрывает взгляд от ноутбука. – Долбаный Фугу встречается с Седжон, мать его!
– Чего? – Гук отстраняется от косяка, подходя ближе к Дэну, который уже протягивает ему банку пива.
– Этот ублюдок начал встречаться с ней за моей спиной, – распинается он, оттягивая пальцем ворот футболки. – Ни слова, сучара, мне не сказал!
– Так, погоди. – Ынгук машет свободной рукой у него перед лицом. – Я, конечно, тоже в шоке от такой новости. Ну, допустим, они встречаются. Ты-то чего так психуешь? – Он потирает пальцами переносицу и поднимает взгляд на друга, тут же жалея о своих словах. Зеленый огонь разгорается в глазах Дохёна, перемешиваясь с яростью.
– Ты до сих пор не понял? – Нервы Дэна натянуты до предела, поэтому он цедит слова сквозь зубы.
Ынгук лишь потерянно мотает головой. Что он должен был понять? Дохён с ним ничем не делился, кроме похабных мыслишек насчет Пак Джуын.
– Почему я, по-твоему, пустил ее на ночь? А собаку зачем купил? – Он почему-то думал, что кто-кто, а Ынгук-то уж должен был догадаться.
– Потому что вы стали друзьями?
Ведь они и правда много времени проводили вместе. Ынгуку кажется нормальным, что Дэн и Седжон успели сблизиться. Он и сам успел с ней подружиться за пару встреч. А Дэн же с ней несколько месяцев вместе провел.
– Потому что я втрескался в нее, тормоз!
– Гонишь!
Гук наконец вскрывает замок на пиве, нетерпеливо делая глоток. Что-то ему подсказывает, что этой пачки им будет сегодня маловато.
– Да пошел ты, – фыркает Дэн, припадая губами к банке.
