– Он сам тебе сказал? – Ынгук встает рядом, опираясь поясницей о кухонный гарнитур.
– Нет, Седжон сказала. – Дэн с шумом выдыхает и делает глоток побольше. – После того как я ее поцеловал.
– Я в афиге!
– Я тоже.
– Подробности будут? – с надеждой спрашивает Ынгук, потому что такие турецкие страсти не каждый день в их жизни происходят. Два его лучших друга влюбились в одну девчонку и скрывали это ото всех. Да и в кого – в Лим Седжон, чтоб ее.
– Тебе правда хочется знать, как мы лизались? – гадко фыркает Дэн.
– Черт, да не об этом, – шипит Гук. – Ты же за ее подружкой-эстеткой ухлестывал. В какой момент все пошло в задницу?
Дохён с шумом выдыхает. Вскидывает брови и делает новый хмельной глоток. Действительно, в какой момент все пошло в задницу? С какого момента можно отсчитать начало той самой системы координат, где по оси
В какой момент она впервые его зацепила? Наверное, когда согласилась помочь с его идиотским планом понравиться Пак Джуын. Хотя тогда он чувствовал к ней лишь неприязнь. А когда неприязнь исчезла? Может, когда они ходили вместе на шопинг? В тот день Седжон отказалась от покупки берета, который понравился Джу. Да, наверное, тогда он проникся к ней чуть больше. А когда он начал испытывать первое настоящее влечение? Когда она пришла с разборками к нему на работу в среду? Когда они прятались под лестницей? Или когда Дохён сходил на проклятое свидание с Джуын, которое поставило жирнющую точку на его затее?
В тот день он впервые взял гитару. После всего, что случилось, эмоции так переполняли его изнутри, что хотелось выплеснуть их наружу. А лучше способа, чем музыка, Дохён так и не нашел. Но тогда он уже точно знал, что влюбился в Седжон. Тогда уже он ничего контролировать не мог. Да он даже цветы для нее купил, не совсем отдавая отчета в своих действиях. Каждый раз им словно двигала невидимая сила.
Флиртовал с Седжон. Упивался, когда удавалось выбить ее из колеи тупыми подколами. И кокетничал, как хренов павлин. Чего он добивался этим? Просто хотел потешить свое эго или поиздеваться и над ней тоже? Один безобидный вопрос смог повлечь за собой еще тысячу.
Пиво предательски быстро заканчивается, но Ынгук достает свои запасы соджу. Гремит рюмками, а потом решает, что нет смысла разливать алкоголь, если они точно не остановятся на одной бутылке. Поэтому он открывает одну и протягивает Дохёну. Берет себе другую, садится за свой обеденно-рабочий стол, а Дэн плюхается на разложенный диван прямо поверх скомканного одеяла.
– Ты говорил с Фугу? – Ынгук ставит соджу рядом с уснувшим ноутбуком.
– Если бы я сейчас пошел к нему, то прибил бы, – тяжело вздыхает Дэн, упираясь локтями в диван. – Поэтому пришел поплакаться тебе.
– Поговори с ним, – серьезно отвечает Гук. – Вы же друзья. Девчонка не может встать между вами.
– Надо подумать. – Он подносит горлышко к губам, пытаясь пить полулежа на спине. – Но если бы я его встретил, когда уходит от нее… Клянусь – врезал бы.
Странно говорить такое в адрес Фугу. Казалось, ничто не сможет пошатнуть их многолетнюю дружбу. А уж тем более – никто. Однако Дэн искренен в своих словах: злость, обида и чувство предательства разрастаются в нем все сильнее, глубже запуская мерзкие корни. Неприятное чувство – Дохёну хочется от него избавиться. Вот только поделать с собой он ничего не может, а идти разговаривать с Сонги сейчас будет ошибкой. Ему стоит переспать с этой мыслью, может, даже пару дней. Свыкнуться с ней, умерить агрессию, подобрать нужные слова. Хотя что тут вообще скажешь? Он сам виноват, что держал все в тайне, что продолжал делать вид, что ему интересна Джу, что не прекратил все это, когда еще были пути отступления. Теперь их нет – все или ничего.
Проблема в том, что Дэн не сможет получить всего: ухватится за Седжон – и потеряет Фугу, отступится от нее – и потеряет себя. Сейчас кажется, что он уже ни в кого так сильно влюбиться не сможет. Что такие сильные чувства могут разгореться лишь раз. А чувствует ли Сонги к ней то же самое и что он вообще чувствует к ней?
В ответ Ынгук лишь качает головой – что тут еще скажешь. Ситуация запутанная, а он лишь невольный наблюдатель. Единственное, чем он может помочь друзьям, – это выслушать их, не принимая чью-либо сторону. Поэтому он лишь тяжело вздыхает, елозя пальцем по сенсорной панели на потухшем ноутбуке. Дохён вдруг вскакивает с дивана и подлетает к нему, с грохотом ставя бутылку соджу на стол.
– Это что? – Дохён непонимающе смотрит в монитор, с которого им чуть улыбается виновница сегодняшней бессонной ночи.
– Мы спонтанно устроили небольшую фотоохоту на гору Намсан, – неловко отвечает Ынгук.
– Только не говори, что и ты туда же, – шипит Дохён и уже своевольно водит по экрану мышкой, ища папку с остальными фотографиями.
