Звук пришедшего сообщения противно разносится по комнате, круша волшебный и одновременно горький момент. Сонги разрывает поцелуй и достает мобильник из заднего кармана. С серьезным видом пробегает глазами по экрану и почти сразу набирает ответ, не видя, как Седжон смахивает слезу.
– Прости, мне нужно идти, – мотает он головой, все еще глядя в телефон. – Мы с Дэном договорились покидать мяч на площадке.
– С Дэном? – зачем-то переспрашивает она. Он запретил ей себя так называть, но уже плевать. Настоящее имя Ким Дохёна ей дается сложнее.
После произошедшего между ними в прошлый раз Седжон не уверена, что вообще будет правильно произносить его имя. Забавно получается, что последние встречи с парнями, каждый из которых ей по-особому дорог, заканчиваются поцелуем. С Дохёном был первый, а с Сонги – последний. Седжон хочется надеяться, что они никогда не будут это обсуждать. Или пусть обсуждают, но когда она уже сядет в свой самолет. Лишь бы не краснеть от неловкости.
– Да, мы сто лет не играли. – Сонги убирает телефон обратно в карман и спрыгивает с кровати, стаскивая за собой часть покрывала. – Решили вспомнить былые времена. – Он забирает свою кожаную куртку со спинки стула и возвращается обратно к Седжон. – Хорошего вечера. Я позвоню. – Он чмокает ее в лоб и уже спешит к выходу из комнаты, накидывая на плечи косуху. Седжон едва успевает опустить ноги на пол, как он оборачивается, стоя в проеме: – Не провожай, я захлопну дверь.
Он криво улыбается уголком рта, а в следующую секунду уже исчезает в коридоре, оставляя Седжон в гробовой тишине, пока до ее ушей не доносится хлопок, означающий, что Фугу ушел и, скорее всего, навсегда.
Теперь уже можно не сдерживать себя и дать волю эмоциям, что бурлили весь вечер. Седжон откидывается спиной на подушку, закрывая лицо руками. Лежит так и тихо плачет, боясь убрать ладони в сторону, боясь, что после пережитого ее сердце тоже навсегда захлопнется, как входная дверь в эту квартиру.
Упругий мяч несколько раз ударяется о покрытие на баскетбольной площадке, и гул этот раздается в ушах Дохёна, пока он блокирует бросок Фугу. Шаг, шаг, прыжок – идеальный лэй-ап[13], словно Сонги и по сей день тренируется. Удар, удар, поворот, бросок – мяч точно летит в корзину, а Фугу победно вытирает пот со лба и морщится. Сгибается пополам, упираясь руками в колени, пытаясь отдышаться. Давненько они с Дэном сюда не приходили, но ощущение, что, кроме появившейся одышки у Сонги, больше ничего не изменилось.
Дохён отходит к скамейке, где они кинули куртки, и берет две уже полупустые бутылки. Подходит к Фугу и протягивает ему одну, а сам уже жадно осушает собственную. Фугу нетерпеливо откручивает крышку, делает пару больших глотков, а остатки выливает себе на голову. Трясет отросшими волосами, расплескивая капли, а опустевшую бутылку отдает Дохёну, и тот ловко забрасывает обе в мусорное ведро около скамейки.
– Ты так и не рассказал, что делал на дне рождении Паков, – как можно безразличнее интересуется Дэн, поднимая с земли мяч. Пару раз отчеканивает его и бросает Фугу.
– Я уже говорил, что меня кое-кто пригласил, – увиливает от ответа тот, подхватывая мяч. Тоже бьет им о землю пару раз и перебрасывает Дэну.
– Это была девушка, с которой ты на свиданку ходил? – Дохён возвращает ему мяч, вкладывая в бросок уже чуть больше силы.
Сонги чувствует эту перемену, как и любопытство Дохёна. Он уже догадался, что Дэн влюбился в Седжон. Тот ему лично не признавался, но Фугу не идиот, чтобы не сложить два плюс два. Отстраненность Дохёна и возвращение к музыке – это точно не случайные совпадения. Фугу начинает подозревать, что Дэну тоже о нем кое-что известно. И ему доставит удовольствие водить его за нос столько, сколько это будет возможным.
Сонги задело то, что они с Дэном влюбились в одну девушку. За время их дружбы было столько шансов вляпаться в подобное дерьмо, но раньше такого никогда не происходило. Так почему сейчас?
– Допустим. – Он сдавливает мяч в ладонях, проверяя упругость, а затем уже с большей силой перекидывает его Дохёну, который ловит его со звонким шлепком.
– Почему не познакомил? – Дэн проводит языком по деснам и швыряет мяч обратно.
– Потому что вы уже знакомы. – Очередной бросок, и мяч со свистом разрезает воздух, точно долетая до своей цели.
– Почему ты скрывал это от меня? – Дохён медлит, с силой сжимая шершавую резину между ладонями, что аж вены на предплечьях начинают выступать.
– Ты сам сказал, что тебе насрать, кто она, – напоминает Фугу, облизывая уголок губ.
И это сущая правда, ведь Дохён тогда отмахнулся от него. Даже имени не спросил – был слишком увлечен собой и своими желаниями. От этого становится еще обиднее. Истина была на поверхности, а он ее проглядел. Просто проигнорировал, как ничего не значащее. А теперь они стоят здесь, на площадке, где протекала их дружба и где она может сейчас закончиться.
