– Ублюдок. – Он со всей силы швыряет мяч Фугу, и тому приходится чуть согнуться, чтобы поймать бросок. – Я же не знал, что это она! – Он делает несколько шагов ему навстречу, сжимая от напряжения правый кулак.
– Теперь знаешь. – Сонги отбрасывает мяч в сторону, сокращая расстояние до одного метра. Грудь Дохёна тяжело вздымается под олимпийкой, застегнутой до подбородка, а изо рта идет пар, ведь на улице заметно похолодало к ночи. – И что будешь делать? – Фугу с вызовом смотрит ему прямо в глаза и напрягает скулы, с силой стискивая зубы. И так знает, что будет дальше.
– Я убью тебя, – выплевывает Дохён, нанося первый удар.
Кулак Дэна пронизывает резкая боль, а Сонги отшатывается, отворачиваясь. Какое-то бесконечно долгое мгновение Дохён сам не понимает, как решился на это. Какая животная сила движет им, раз он сейчас зарядил в челюсть лучшему другу? И пока боль растекается от костяшек к запястью, он видит, как Фугу дотрагивается пальцами до губы. Разбил. Дохён разбил ему губу.
Сонги возвращает на него взгляд, полный ярости, пылающей огненными бликами в его светло-карих радужках. Проводит языком по тому месту, откуда уже сочится алая струя, мгновенно чувствуя привкус металла. А дальше – без предупреждения – четким и уверенным движением бьет Дохёна точно в то же место, куда и он ему попал. Чтобы все по-честному было – симметрично.
Дэн шипит от боли, но даже на полшага не отступает. С силой замахивается, делая очередной выпад, но промахивается. Сонги ловко уворачивается, перехватывая его запястье. Выкручивает руку, а Дохён стискивает зубы. Да, бороться с Фугу на одной стороне и против него – совсем разные вещи. Неважно, сколько времени прошло – он все еще остается тем парнем, который не проигрывал ни одной уличной потасовки. И сегодняшняя не исключение.
Вот только Дэн не собирается сдаваться. Может, он и в невыгодной позиции, но отступать не думает. Клялся, что больше никогда не отступит, даже если будет невыносимо трудно. Именно по этой причине он сейчас морщится от боли. Именно по этой причине он противостоит лучшему другу. Да и может ли он еще считать Сонги своим другом? Раньше он и помыслить не мог, что между ними может произойти что-то подобное. Что-то, что перечеркнет их многолетнее прошлое. Что-то, что разрушит их связь.
Дэн изворачивается и пяткой бьет Фугу под коленом, сбивая его с ног. Сонги чуть приседает, ослабляя хватку на запястье Дохёна, а из его груди вырывается глухой стон. Но Дэну большего и не надо: окончательно освобождается от захвата и безжалостно бьет его коленом в живот, заставляя скрючиться от боли. Фугу снова стонет, прикрывая руками пораженное место от очередного удара, но не падает. И Дэн не может сдержать победной злорадной ухмылки, вытирая рукавом олимпийки кровь с разбитой губы.
Но этой секунды самолюбования становится достаточно, чтобы Фугу успел взять разгон и со всей силы вбиться макушкой в живот Дохёна, заваливая на землю. Дэн больно ударяется плечом о покрытие баскетбольной площадки. А Фугу усаживается сверху, чтобы не дать противнику шанса передохнуть. Бьет кулаком в нос, а потом еще и еще, пока из него не брызгает кровь. Дэн шипит, заслоняя лицо руками, но стоит Фугу чуть запыхаться, как Дохён тут же хватает его за плечи, переворачивая. Теперь уже он нависает и бьет по лицу что есть силы. Костяшки кровоточат, лицо Сонги – тоже. Глухие стоны и звуки ударов разрывают тишину пустой баскетбольной площадки.
Им повезло, что час поздний и никого нет, ведь застукай их сейчас кто-то, привода в полицию не миновать.
Обида движет Дохёном. Обида и злость на собственное бессилие. На то, что он по глупости упустил Седжон. Отвлекался на ненужные вещи. Не придавал значения ее словам. Вел себя как последний придурок, а теперь уже изменить ничего нельзя. И последнее, что он может сделать, – отметелить того, кто занял его место. Кто теперь рядом с Лим Седжон.
– Ненавижу! – кричит он. – Ненавижу! – плюется слюной, нанося очередной удар.
Но слова эти не Сонги предназначены и тем более не Седжон. Они предназначены самому Дэну. Тому Дэну, который снова проиграл.
Он заносит руку для очередного удара, но вместо лица Фугу вдалбливает кулак в его раскрытую ладонь. Это сбивает с толку, ведь он уже не ожидал сопротивления. Сонги тянет его вниз, а в следующее мгновение изворачивается, сбрасывая с себя. Доля секунды, и Фугу снова прижимает Дэна к холодному покрытию, смачно прикладывая кулак к его виску.
Фугу тоже есть на что злиться. Из-за лучшего друга теперь он не чувствует себя особенным. Гордился тем, что смог рассмотреть в Седжон тот огонек, что согревает его изо дня в день. Что когда Дэн таскался за пустышкой Пак Джуын, сам Сонги изворачивался, из кожи вон лез, чтобы Седжон наконец восприняла его всерьез. Столько усилий приложил, а теперь должен уступить, потому что …что?
