Дохён не знает, сколько времени он пролежал там. Не помнит, в какой момент нашел в себе остатки воли, чтобы подняться на ноги и добраться до дома. В прихожей он оставляет куртку, которую так и не надел, и не без труда стягивает пыльные кроссовки. Заглядывает в зеркало, морщась больше от собственного вида, чем от боли: губа разбита, бровь тоже, под носом засохшие струйки крови, а на скуле ссадина. Лопатка нестерпимо ноет – похоже, он хорошенько приложился к земле.
Стягивает со лба спортивную повязку, швыряя ее на пол, а следом летит и окровавленная олимпийка. Ему срочно нужно в душ, чтобы смыть с себя то, что возможно. Да завалиться спать, чтобы этот отвратительный вечер наконец закончился. Дэн уже собирается пройти вглубь квартиры, как до его ушей доносится девичий смех и собачий скулеж. И Дохён нервно вдыхает, прикрывая веки: было бы лучше, если бы в такой час в их доме никого не оказалось.
Но до ванной комнаты путь все равно лежит через гостиную и кухню. Дохёну придется показаться, кто бы там сейчас ни был. И, подходя еще ближе, он понимает, что в гостях у Чонсока Седжон. Сидит к нему спиной за барной стойкой и хохочет оттого, что Чонсок держит на руках ее песика, имитируя детский танец, а сам напевает под нос дурацкую песню.
Чонсок замечает движение в дверном проеме и отрывает взгляд от щенка, тут же замолкая и меняясь в лице. Седжон подмечает эти изменения и тоже оборачивается, в ужасе прикрывая рот ладонью. Пока Чонсок опускает Пса на пол, она молниеносно спрыгивает со стула, подбегая к Дохёну. А он застыл как вкопанный: то ли от удивления, то ли от стыда за свой внешний вид.
Она осторожно прикасается двумя пальцами к его щеке, как бы прося повернуть голову чуть в сторону, чтобы оценить масштабы бедствия. И проводит изучающим взглядом от раны к ране, а ее лица ни одна эмоция не касается.
– Чонсок, достань аптечку, – спокойно просит она, аккуратно дотрагиваясь до ссадины на скуле Дэна.
– Уже, – отвечает он, гремя ящиками на кухне.
Дохён смотрит за спину Седжон, где Чонсок ставит на высокую столешницу небольшой пластиковый контейнер и поднимает на Дэна взгляд. Они безмолвно смотрят друг на друга, пока Чонсок не отталкивается руками от барной стойки.
– Я пойду соберу для Пса вольер, – оповещает он, а в следующую секунду уже берет на руки щенка, который все это время крутится у него под ногами. – Аптечка на столе.
Напоследок он лишь едва заметно подмигивает Дохёну, как будто намекая, что сейчас самое время действовать, а не валять дурака. И не будь Дэн так сконцентрирован на едва ощутимых прикосновениях холодных пальцев к своей щеке, то мог бы заметить на лице Чонсока не только ухмылку, но и сожаление. Чонсок знает, что сегодня у Дохёна есть последний шанс что-то изменить. Есть возможность напрямую сказать о своих чувствах без глупых намеков, без бесцеремонных поцелуев и без утайки. Сказать о том, за что потом будет ужасно себя ругать, но хотя бы больше не будет сожалеть, что упустил очередной шанс.
Седжон убирает руки от побитого лица и разворачивается в сторону кухни. Уверенным шагом подходит к барному острову, а в следующую секунду уже копошится в контейнере, выуживая из него баночки и тюбики. Дохён тоже медленно подходит к столу, усаживаясь на высокий стул.
– Сядь ближе к свету, – командует Седжон, проверяя срок годности на тюбике мази для ссадин.
Дохён покорно повинуется: встает с места и с грохотом тащит стул поближе к Седжон. Усаживается на него, меланхолично наблюдая за каждым ее действием, словно это спектакль. Он заплатил слишком большую сумму, чтобы оказаться в первом ряду.
Она откладывает тюбик мази в сторону, разворачиваясь к раковине. По-хозяйски достает из шкафчика кастрюлю, в которой парни обычно варят рамён, и ставит ее в раковину, наполняя прохладной водой. Снимает с крючка кухонное полотенце, забирает наполнившуюся кастрюлю и разворачивается к Дэну. Но не смотрит на него, а молча ставит импровизированный тазик на столешницу рядом с аптечкой, смачивая полотенце.
Когда она наконец обращает на Дохёна внимание, ему хочется поежиться. Он так усиленно пытался поймать ее взгляд, а теперь, когда она смотрит в упор, Дэн теряется, словно его врасплох застали. Седжон лишь на долю секунды удерживает этот контакт, почти сразу переключая внимание на запекшуюся кровь у него на лбу.
