Что Дохён сделал для того, чтобы покорить ее сердце? Он только хотел потешить эго, влюбив в себя одну из самых желанных девушек университета. Обманом заставил Седжон помогать ему, а теперь вдруг решил, что Джуын ему не интересна. Прозрел. Вот только поздно. Быть может, если бы Дэн сказал о своих чувствах раньше, все сложилось бы по-другому и Фугу бы не пытался сблизиться с Седжон. Но сейчас, когда они вместе – когда он любит ее, – это разбивает ему сердце.
Бьет до тех пор, пока у Дэна окончательно не пропадают силы сопротивляться – его тело тоже измождено. Фугу перекатывается на бок, обессиленно валясь рядом с другом. Они ведь еще могут называть себя друзьями или теперь все кончено? Лица окровавлены, костяшки разбиты, тело каждого пронзает болью, но они чувствуют ее лишь притупленно. В воздухе пахнет металлом, а до ушей доносится отдаленный шум автомобилей. Оба сдавленно дышат, ртами глотая воздух, и молчат. Что тут скажешь? Им стоит о многом подумать.
Сонги первый подает признаки жизни. Кряхтя поднимается сначала на колени, держась за ребра справа, а затем выпрямляется и не спеша ковыляет к баскетбольному мячу, который одиноко ждет своего хозяина. Мячу примерно столько же лет, сколько и их дружбе с Дохёном. Резина уже выцветшая, царапины говорят о том, что мяч многое повидал. Потрепанный, старый, но все еще ценный, потому что с ним связано много воспоминаний – как хороших, так и плохих.
Дэн с Фугу приходили на баскетбольную площадку и когда им было хорошо, и когда так паршиво, что хотелось повеситься на баскетбольном кольце. А теперь в этом самом месте они так расквасили друг другу лица, что даже говорить больно. Но больнее осознавать, как они вообще докатились до такого. Почему позволили кому-то встать между ними.
Со сдавленным стоном Фугу наклоняется, чтобы поднять мяч с земли, а затем идет в сторону скамейки, на которой лежит его куртка. На секунду замирает у выхода с площадки, решая, следует ли сказать что-то или просто уйти. Прислушивается, но никакого движения за спиной не слышит, а чтобы обернуться – слишком гордый. Поэтому он просто закидывает куртку на плечо, покидая поле боя. Можно ли считать, что он выиграл эту битву? Но в чем выигрыш? Сегодня нет победителей и побежденных. Только две искалеченные души, которые хотели ранить противника, но уничтожили лишь себя.
Дохён не двигается, но дышит, выпуская из приоткрытого рта полупрозрачный пар. Его одежда перепачкана пылью и кровью, но разум чист. Такой же чистый, как сегодняшнее ночное небо, что даже посреди такого мегаполиса, как Сеул, можно разглядеть звезды. Их свет очень яркий – надо быть слепым, чтобы не заметить. Дохён как-то читал, что свет от Полярной звезды идет до Земли четыреста тридцать лет. Получается, глядя на звезды, можно видеть прошлое. Кто-то задумывается об этом? Они кажутся такими ослепительными, манящими и полными тайн. Многие грезят о них – точно так же, как Дохён грезил, думая, что Седжон все еще такая же, как в их первую встречу.
Но так же, как и со звездным светом – это мираж, отголоски прошлого. А то, что творится там сейчас, никто не может знать. Вот и Дохён не знал, что творится с Лим Седжон, пока не стал частью реальности, которая привела его в ужас. Пока не увидел зеленеющие пятна на теле Седжон, пока не увидел ее слезы и пока не услышал шокирующую правду. Да и Седжон на самом деле оказалась вовсе не такой, какой пыталась казаться для посторонних. Можно ли считать, что теперь Дохён для нее достаточно близкий, раз она смогла ему открыться? Он ей так же дорог, как Сонги? О ее чувствах к Фугу он вообще ничего не знает.
Все происходило у него прямо под носом, а он не замечал. И эти мысли снова и снова кружат у него в голове – словно
Лежа на сыром покрытии, глядя на бесконечное звездное небо, кричит во все горло, надрывая голосовые связки. Больше ничего не может сделать, больше ни на что сил не осталось. Отчаянно впивается короткими ногтями в ладони, вкладывая в свой вопль все, что так давно желало вырваться наружу.
Похоже, что не только Дохён изменился за последние месяцы. С тех пор как он впервые увидел Седжон среди подруг в кампусе, когда ему вообще дела до нее не было, и до этого самого момента, когда она заполонила все его мысли. Седжон сама изменилась, по крайней мере в его глазах. И Фугу изменился.
Они уже не те, что были прежде, – их отношения не те, что прежде. И это не хорошо и не плохо, просто нестерпимо больно.
