От прикосновений мокрого полотенца становится так плохо и хорошо одновременно, что он не может пошевелиться. Просто сидит и позволяет Седжон умыть ему лицо, промокая кровавые разводы влажной тканью. Она делает это так осторожно – почти любовно, – что складывается ощущение, словно она знает, что является причиной этих ран. Пытается извиниться за причиненную боль? Но Дохён не нуждается в извинениях. Все, что ему сейчас нужно, это чтобы она вот так смотрела на него, прикасалась к нему и была рядом, когда невыносимо больно. Он готов все стерпеть: любые унижения, любые раны, но только бы она была такой же спокойной, как сейчас. Пусть все ее невзгоды перейдут на него. Пусть он скрывает свои синяки под огромной толстовкой. Пусть это он кричит от отчаяния, а не она.
Да, он готов пойти на все это. Готов пожертвовать многим. И если это не сумасшествие и не помутнение рассудка, то остается лишь одно. То, что заставляет чувствовать себя окрыленным. То, отчего дыхание спирает, а мысли путаются, словно нитки, которые Дохён старательно наматывает на руку, бережно распутывая каждый узел.
Седжон споласкивает полотенце, и вода в кастрюле окрашивается в бледно-розовый. Отжимает лишнюю влагу и еще раз проводит по лицу Дохёна, избавляясь от кровавых дорожек. Запах металла перебивает аромат самой Седжон: все такой же ненавязчивый и успокаивающий, но достаточно сильный, чтобы устранить все остальные. Он буквально окутывает их, словно заворачивая в лавандовое облако. Дохён непроизвольно морщится, когда она дотрагивается до его разбитой губы, но при этом чувствует такое спокойствие. Если бы он раньше знал, что Лим Седжон будет заботиться о нем, то затеял бы драку намного раньше.
Она убирает от его лица полотенце, и по влажной коже пробегает холодок. Дэн переводит взгляд на ее руки, которые сейчас смачивают ватный диск перекисью водорода, а затем позволяет ей обработать свои раны. Перекись начинает моментально шипеть, и теперь Дохён чувствует последствия сегодняшней встречи с Сонги.
– Больно? – Седжон спешит отнять руку, но Дэн успевает перехватить ее запястье. Хватается за нее как за спасительную соломинку.
– Нет, – спокойно произносит он, хотя внутри все переворачивается. Разглядывает ее лицо, пока Седжон сосредоточенно осматривает его ссадину. Дохён уверен, что она специально избегает зрительного контакта, но его это устраивает.
Она лишь кивает, снова прижимая ватный диск к ране, а Дохён прикрывает веки, потому что иначе не сможет сдержать слезу, что непроизвольно скапливается в уголке глаза от боли. Ведь не может же он признаться, что ему на самом деле больно, – никогда не признается. Поэтому Дэн стойко выдерживает все манипуляции, изредка прикусывая щеку изнутри.
Было ли между ними за последние месяцы что-то более интимное, чем этот момент? Нет, ничего интимнее с Дохёном вообще в жизни не происходило. Рядом с Седжон он такой, какой есть, и она принимает его. Не отворачивается, потому что трудно, ругает его характер, но остается рядом. Приятно знать, что на свете есть такой человек, для которого не нужно ничего из себя строить. Не нужно обдумывать каждое слово, не нужно одеваться так, как нравится ей, а не ему самому. Можно говорить и при этом знать, что тебя правильно поймут: не осудят и не обесценят. Просто выслушают и побудут рядом, например как сейчас.
Седжон не нужно подбирать слов, чтобы Дохёну стало легче. Ему достаточно, что она сейчас рядом. Не задает глупых вопросов, не читает морали – хотя это было бы в ее стиле. И, наверное, именно это он в ней и любит. Непосредственность, которая надежно спрятана за маской безразличия. Седжон открывается лишь тем, кто по-настоящему ей дорог. Он любит в ней каждую мелочь, каждый изъян и каждую надменную шутку, которую она бросила в его сторону за эти три месяца. Все эти испепеляющие взгляды, все ухмылки, смешки и слезы, что проливались в его присутствии. Дорожит каждым проведенным вместе моментом.
Единственное, о чем он жалеет, – что не заметил всего этого сразу. Что так поздно очнулся, потратив время впустую. Что с самого начала выбрал не ту девушку.
Ему и не нужно выбирать – ему нужна только она. Та Седжон, которую обсуждает весь университет, боясь перейти ей дорогу. И та Седжон, которая ругает его по поводу и без. Даже та, которая так настрадалась, что сил не осталось больше ни на что. Любая из них – все это она.
«Я люблю тебя». – Это все, что сейчас крутится у него в голове, приятно покалывая язык. И Дохён уже собирается произнести эти слова вслух, придавая им силу, но Седжон убирает руки от его лица, отворачиваясь к аптечке. Портит такой важный момент, что Дэна даже злость немного берет от обиды.
– Даже не спросишь, что со мной? – не выдерживает он и сосредоточенно смотрит на нее, дожидаясь хоть какой-то реакции.
