Его кожа стала холодной, биение сердца замедлилось, дыхания почти не было слышно. И благодаря то ли колдовству, то ли неведомо каким волшебным алхимическим процессам, но девочка явилась ему. Во сне он чувствовал ее присутствие, далекое, еле ощутимое, но абсолютно явственное. Силуэт был размыт, едва очерчен, как набросок тела, которое невидимая рука вырисовывала все более четко, обводя контуры.
По мере того как учитель слабел, Мария возрождалась. Он давал ей жизнь. Но жизнь его не слушалась. Она защищала тело Экхарта и упорно его не покидала. Она сопротивлялась его воле, принесшей ее в жертву. Она сражалась с ним. Она заставляла телесные потребности причинять ему боль, а голод и холод – разрывать его на части. Она взяла в осаду его разум, изводя его приступами лютого страха.
Я ничего в этом не понимал. Считал это безумием и одержимостью.
– И я, его ученик, оказывал ему помощь, Антонен, изо всех моих сил, хотя должен был позволить ему умереть.
Брат госпитальер не оставил меня без поддержки. Вместе мы при помощи палочки заталкивали Экхарту в рот размоченную в воде пищу, как будто откармливали гуся. Мы грели ему голову, чтобы разогнать вредоносную жидкость, и растягивали конечности, чтобы они не теряли гибкость. Я безостановочно растирал его покрытое струпьями тело, похлопывал по коже, чтобы к ней прилила кровь. Но я умел слушать стоны, срывавшиеся с его губ.
– Это были не стоны боли, Антонен, а стоны скорби. Ибо, ухаживая за ним, я противился возвращению Марии.
В тот момент, когда я ставил ему припарку на живот, он сжал мои пальцы с такой силой, что мне показалось, он их сейчас сломает. Я боролся за его выздоровление, но он отрывал от себя мои руки, и так повторялось каждый раз, когда я пытался его лечить. Я не понимал, что чем больше сил ему возвращаю, тем больше подтачиваю его волю. Откуда мне было знать, что в безумии Экхарта была своя правда и что в самой глубине добровольного разрушения, к коему не мог быть причастен никто, кроме дьявола, таилось могущество Бога?
– Откуда мне было знать, что, спасая Экхарта, я снова убивал Марию?
