Инквизитор долго пытался снова открыть процесс, но совет не соглашался. Несмотря на заблуждения, Экхарт оставался великим учителем-доминиканцем. Впрочем, папа официально заявил, что процесс можно будет возобновить в случае согласия ордена, что, по всеобщему мнению, было невозможно. Веленевая книга Гийома смела бы все препятствия. Так тому и быть, думал инквизитор, ибо правосудие еще не свершилось. Тексты этого человека подверглись цензуре, но сам он не был осужден, и нарушение границ величия, которые защищали верховную власть Господа, не было наказано так, как оно того заслуживало.
По формальным основаниям ничто не мешало открыть процесс против умершего обвиняемого, если в деле появлялись новые улики. В прошлом столетии в Каркасоне сожгли кости женщины, перед смертью прошедшей дьявольское крещение катаров.
Сжечь кости Экхарта! Инквизитор поклялся себе сделать это. От этой мысли по всему его тучному телу пробегали мурашки, и власяница еще больнее, чем обычно, наказывала его за это возбуждение как за греховное желание. За свою карьеру он рассмотрел множество посмертных дел. Шестьдесят девять раз из могил выкапывали покойников, в том числе трех священников, присутствовавших при еретическом посвящении. Захороненное тело еретика оскверняло кладбище. Надлежало выкопать останки нечестивца из земли, свалить их в мешок, привязать к лошади и протащить по городу, выкрикивая имя безбожника, а затем сжечь кости на костре, раздробить и высыпать на кучу навоза.
И пусть останки Экхарта невозможно потревожить. Перед судом новой инквизиции предстанет его дух. Процесс над Экхартом станет судом над всеми учеными умниками, которые извращают слово Божие. Инквизитор был с ними знаком не понаслышке. Они яростно спорили в университетах, стараясь навязать свои догмы и философские идеи. Они комментировали “Суммы”[30], на прочтение которых и целой жизни не хватило бы. Он стал членом их семейства благодаря своим обширным знаниям. Они были не лучшей пищей для тела Церкви, нуждавшейся в слепой вере.
– Ты говоришь как францисканец, – сказал ему Гийом, услышав его слова.
– Надо просто верить, – ответил он. – В этом секрет прочной религии.
– Тебя все еще интересует религия, Луи?
– Меня интересует правосудие.
Инквизитор позвонил в колокольчик, и в комнату вошел болезненно худой монах с двумя кубками дымящегося отвара на подносе. Инквизитор объявил Гийому о том, что скоро начнется новый процесс над его учителем. Посмертный суд над Экхартом будет означать похороны совета доминиканцев. Преобразование инквизиции во вселенский суд сведет на нет могущество ордена. Его унижение станет первым ударом, а суд над Экхартом добьет его окончательно.
– Поздновато ты собрался на войну.
– Инквизиция умирает, Гийом, она так и не восстановилась после чумы, – продолжал инквизитор, отпив большой глоток отвара и как будто не ощутив, какой он горячий. – Ты знаешь, как люди из народа называют великую эпидемию? Бич Божий. Так же они называли и мой суд. Однако карающая длань, которая опустилась на их головы, была гораздо тяжелее моей. Христианство вновь пробудилось благодаря чуме. Никакая казнь, ни одна из наших пыток не смогла так сильно напугать грешников. С тех пор народ кается. В Германии и на берегах Рейна от Базеля до Страсбурга миряне объединяются в группы, исповедующие простоту и служение людям. Единственное их намерение – жить как Христос. Их называют друзьями Бога. А следовало бы называть друзьями чумы. Их не преследуют как еретиков, потому что они не думают. Они не размышляют о вере, они ею живут. Просто. Чума убила мысль. Идеи умерли на телегах, которые вывозили мертвецов. Так действуют на человечество катастрофы: они убивают стремления. Они возвращают миру смирение, и инквизиция становится бесполезной. Друзья чумы никогда не попытаются достигнуть неба. Они воспринимают Иисуса как хозяина жизни. Иисуса человека, а не Сына Божьего. Гийом, будущее человека определяется уровнем его личности. Никто не захочет подняться выше.
– Поэтому ты и хочешь сжечь прах Экхарта: чтобы никто не поднялся выше?
– Нет, ради блага человечества. Религия должна выжить. В ней гарантия любого правосудия. Люди нуждаются в небесных законах. Те законы, что они сами написали, не выдерживают натиска земных страданий, и без Церкви, которую твой учитель хотел разрушить, их варварство все погубит.
– Ты невысокого мнения о ближних.
– Только два инквизитора могут внушить достаточно страха для того, чтобы держать в узде наше стадо: Господь и чума. Бог заставит уважать правосудие, проливая меньше крови. Господь или чума, Гийом, придется выбирать.
– Ты потерял душу, Луи.
