Во время путешествия в Марсель он увидел, какое разорение принесла миру чума: пустые дороги, притихшие деревни, заброшенные улицы и площади. Люди шарахались друг от друга и прикрывали лица. Взгляды выражали только ужас и уныние. Все жались к стенам своих жилищ. Линия их горизонта пролегала по ограде дома. Человеческое общество разлетелось на осколки. Люди больше не собирались вместе на базарах, праздниках, торжествах. Их души замкнулись. Остались только небольшие группы, защищавшие свои семьи и территории. Люди стали похожи на волков, а те за годы мора сильно расплодились и внушали еще больше страха. Голод и холод подобрали косу, брошенную чумой, и стали убивать так же успешно, как она. Любой подонок мог перерезать вам горло за кусок мяса, все боялись путешествовать, и Гийома спасало только его доминиканское облачение, потому что люди, с тех пор как столкнулись с дьяволом, почитали Господа.
Плавание прошло спокойно, и за воротами Азии Гийому открылся живой мир. Когда он прибыл в порт Каффы, то обнаружил, что перед ним новый город. Ему показалось, что все дома отстроены заново, а крепостные стены стали еще выше и величественнее. В городе кипела жизнь, шумели многоцветные рынки, воздух был прозрачен, пристани пестрели цветами. Колыбель чумы теперь напоминала райский сад. Он поднялся на земляной вал в том самом месте, где татарская армия поднимала тучи песка, смешанного с кровью. Безмятежная пустыня распростерлась до самого горизонта. На земле не осталось ни следа крови зачумленных, песок был совершенно чист. Природа легко смывала с себя грязь.
– Слушай, Антонен, – прошептал Гийом. – Слушай и записывай.
Тень Антонена, блуждавшего неведомо где, смешивалась с другими расплывчатыми силуэтами, которые рисовало на стенах пламя свечей. Гийом начал рассказывать так, как будто его секретарь уже держал наготове перо. Приор закрыл глаза и стал тихо диктовать.
