– Антонен, как же мне было хорошо. В те времена в моих жилах бурлила юность. Научись чувствовать ее приливы, чтобы они навсегда запечатлелись в твоей памяти. Эти воспоминания будут поить тебя живительной влагой в годы засухи.
Несколько ночей пения не было. Матильда говорила, что не слышит его.
Я считал, что это всего лишь причуды ее разума, ибо немало было блаженных в уединенных местах, которые мы посещали.
Нас то и дело вызывали выносить решение о явлениях Богоматери, которая, путешествуя по бегинажам и монастырям и слишком часто показываясь людям, вероятно, до крайности утомилась. Женщин, которых посещали видения, накопилось столько, что остальные, ничего не видевшие, жаловались на несправедливость и испытывали досаду. Чудеса? Дьявольское наваждение? Болезненный бред? Эти вопросы подпитывали кипение страстей, неуместное в обителях. Чтобы ответить на них, орден дал обескураженным братьям неожиданное распоряжение. Если никакое другое средство не помогло, проповедник должен был посоветовать женщине, одержимой видениями, плюнуть в лицо Пресвятой Деве, когда она перед ней предстанет. То, что произойдет дальше, определит природу видения. Если Богоматерь возмутится, значит, это дьявольское наваждение, ибо дьявол высокомерен и не терпит оскорблений. А Пресвятая Дева в своем смирении не станет обижаться.
Антонену не хотелось прерывать приора, но при этих словах он мысленно перекрестился, услышав о таком страшном кощунстве.
