Экхарт никогда не говорил о дьяволе. Для него зло не было реальной сущностью, злокозненным созданием. Он видел его в недостатке добра, духовной ущербности. Поэтому он не просил бегинок плевать в видения и запрещал накладывать на себя суровые наказания, когда им казалось, будто они одержимы. Он их ободрял. Видения были напоминанием о присутствии божественного и стимулом для того, чтобы больше работать и больше молиться. Однако он знал, сколь мимолетна сила слов, и к духовным внушениям добавлял какие‐нибудь травы успокоительного действия.
Экхарт говорил, что женщины превосходят мужчин, потому что способны к деторождению. Я сомневался на сей счет, хоть и не осмеливался с ним спорить. Что касается плодовитости, то их разум и правда производил на свет многочисленное потомство.
Приоры, боясь опасных отклонений, просили у него разрешения на ужесточение уставов в женских монастырях, но Экхарт сурово их отчитывал. Он проповедовал не так, как другие учителя, воспитанные на принципах ордена, который следовал учению апостола Павла. В их глазах женщина была низшим существом, ее ум – менее острым, а потому нуждающимся в твердом руководстве. «…всякая женщина, которая станет мужчиной, войдет в Царствие Небесное”, – говорил один из отцов Церкви[21]. Экхарт смеялся над подобными нелепостями и проводил много времени в окружении женщин, но не для того, чтобы избавить их от слабостей, а для того, чтобы самому отдохнуть от удручающих слабостей мужчин.
Лицо Гийома при этих словах смягчилось. Его глаза заблестели. Антонен почтительно ждал, когда приор продолжит рассказ. Ему казалось, что старик открывает в своей памяти ларец с драгоценной картиной.
