Шел 1324 год. Миссия учителя в Страсбурге завершалась. Я провел рядом с ним десять лет моей молодости. Я не слишком далеко продвинулся в богословии, не набрался и обширных знаний в философии. Зато я стал понимать жизнь. Я чувствовал себя более подготовленным, более уверенным в своем проповедническом призвании и лучше осознавал свое человеческое предназначение.
Последние месяцы в городе выдались трудными. Мы промерзали до костей. Казалось, что зиме, самой холодной за последние десять лет, не будет конца. Толпы оголодавших крестьян осаждали парламент. За этими несчастными призраками, которые требовали зерна, следовали разорившиеся торговцы и городская беднота. Несмотря на голод и злобный нрав погоды, население края росло, заставляя выжимать из оскудевшей, никогда не отдыхавшей земли все новые урожаи. Одно семя пшеницы давало два-три зерна вместо обычных десяти. Германия задыхалась, задавленная безысходностью.
“Я ничего не могу поделать ни с землей, ни с морозами”, – сказал глава совета, произнося речь перед народом. Город обветшал, в нем назревал мятеж, и солдаты, собравшиеся у ворот, уже расчистили бойницы от камней и мусора.
Пытаясь направить гнев населения в другое русло, совет стал поощрять тех, кто требовал искупительных жертв. И впустил в город толпы флагеллантов[23].
Они устраивали шествия в центре города, призывая кару небесную на общины чужаков, живущих в городе. Мы были там в день Пасхи, когда флагеллантов в городе собралось особенно много. Путь к монастырю пролегал по Еврейской улице, которую нам посоветовали обходить стороной. Флагелланты относились с почтением к служителям Бога, однако в приступе безумия они порой вели себя как припадочные, и тогда от них можно было ожидать любого кощунства.
Экхарт с брезгливостью взирал на этих полуголых людей, раздиравших себе кожу ударами плеток с ремнями, на конце которых крепились железные шипы.
“Искупление! Искупление!” – надрывно кричали они, как будто Господь жаждал их крови.
Их процессии ходили по городу тридцать три дня, в память о возрасте Христа, чтобы были прощены все их грехи. Они не ограничивались нанесением вреда своему телу, но безжалостно преследовали тех, кого объявили врагами Церкви, в особенности евреев, убивших Спасителя. Духовенство проявляло к ним такую же снисходительность, как и совет, поскольку тоже было озабочено тем, как бы отвести от себя гнев народа.
В тот день, выйдя из епископского дворца, мы направились к монастырю Святого Креста. Идя по Соборной улице, мы услышали крики флагеллантов: “
