– Ты знаешь, что это значит, Антонен?
– Нет, святой отец.
– Это начальные буквы фразы
Целые семьи пытались ускользнуть от устроенной на них облавы. Флагелланты убивали женщин и детей, всех тех, кто носил желтые кружочки на груди. Они швыряли людей на землю и пинали ногами.
Стража их не защищала, тем более после того, как кто‐то сообщил о нескольких случаях чумы в их квартале. Говорили, что недуг распространяется от их дыхания. По городу поползли слухи. Они удивительно точно отражали напряженное ожидание угрозы, в котором находились застрявшие в городе люди. Один сержант сообщил, что в доме у собора были найдены трупы: вымерла вся семья. Какой‐то врач сказал, что видел бубоны у них на шее. Этого хватило. Многие громогласно заявили, что прибывшие из Толедо евреи рыскали вокруг источников воды. У них висели на поясе кожаные сумки, наполненные неведомой отравой, и кое‐кто видел, как они сыплют ее в колодцы.
В тот день от рук флагеллантов погибло больше народу, чем от чумы. До страшной эпидемии, опустошившей наш мир двадцать лет спустя, было еще далеко. Болезнь была известна, ее часто путали с другими заразными хворями, но никто не мог припомнить, чтобы она вызывала великий мор. В монастырских архивах остались письменные свидетельства былых времен о разгуле смертоносных поветрий. Но кто о них помнил? Экхарт питал странное пристрастие к этой напасти. По его мнению, ничто не могло с ней сравниться в жестокости и беспощадности. Чума была болезнью апокалипсиса, и учитель хотел понять, почему Бог ее допускает. Он никогда не упоминал ее в своих проповедях, но часто о ней размышлял.
Однажды он сравнил ее с отрешенностью.
– К самой чистой отрешенности можно прийти, заболев чумой. Ибо в чуме совершенно нет Бога. В ней не выживает ни единая частичка Его воли и Его любви. Чума не довольствуется тем, что разрушает живые создания, она разрушает все, что есть Бог. Она оставляет за собой лишь пустыню без веры и надежды. Она отправляет творение в небытие.
Такую отрешенность я и проповедую.
Приор надолго замолчал.
– Она была в нем, Антонен, – снова заговорил он дрожащим от волнения голосом. – Она была с ним… Именно чума вдохновила Экхарта на проповедь о бедном человеке.
