– Антонен, он и был, как эти преступники, закован в свои собственные цепи, но я еще не знал, что они куда тяжелее, чем те, что он надевал.
Несмотря на все его усилия, слабость не отступала. Он потерял четверть своего веса. Он проклинал свою худобу и в нарушение правил приказал мне тайком купить ему мяса для питания мускулов, съеденных болезнью.
Я никогда не видел такой воинственной решимости. Он ругал свое тело, как будто оно было ему чужим, или как дурного пса, который не слушается хозяина. Ему он и бросал куски мяса, закидывая их в открытый рот и кормя до отвала. Он их почти не жевал, чтобы не чувствовать вкус.
Прошел целый месяц, прежде чем он смог вставать сам.
По ночам он ходил по келье, опираясь на две палки и переставляя ноги в деревянных шинах. Я видел в полусне его тень: хромая, он возникал из сумрака, и его руки зловеще светились от следов серы. Чем дольше я на него смотрел, тем больше убеждался в том, что этот человек не избежал смерти, как я думал; она сама выбрала его, чтобы он шел с ней рука об руку.
Приор Гийом размышлял. В тишине зала капитула слышался только резкий скрип пера, бежавшего по странице книги для заметок.
