Как только ему хватило сил сделать несколько шагов, он попросил разрешения покинуть Авиньон. Оно было дано. Его работы публично подверглись осуждению. Его обязательство более не проповедовать “неуместные, превосходящие разумение” идеи было официально подписано и утверждено, и ему ничто не мешало вернуться в Кёльн.
С согласия ордена, учитывая его состояние здоровья, он велел снарядить повозку. Я не имел права ехать в ней и должен был идти рядом, пешком, как и все братья-проповедники. Проливные дожди, обрушившиеся на Авиньон, задержали наш отъезд на неделю.
Экхарт медленно вставал на ноги, но он изменился. Он постоянно был мрачен. Жаловался на головные боли и головокружение. Говорил, что его подводит память и он не может писать. От злости он сломал несколько перьев. Он утверждал, что его разум больше не способен рождать идеи. В нем не осталось места: его полностью занимала Мария. Нередко я подозревал, что он разговаривает сам с собой, но его речи были обращены к ней, как будто он возвращался в бегинаж, а девочка шла за ним следом. Он рисовал на земле пепельный крест, как и в память о Матильде. Но не молился перед ним, а быстро смахивал тыльной стороной ладони или стирал ногой. И начинал ругаться, сыпля самыми страшными проклятиями. Он обещал перевернуть небеса, если ему не отдадут Марию. Я молился, чтобы Господь простил ему богохульство.
Возвращение в Кёльн стало испытанием, борьбой со стихиями, которые объединились, чтобы нас уничтожить, и огнем, сжигавшим рассудок Экхарта.
Архиепископ сказался больным, чтобы не принимать нас. Кансель уехал из города, и во дворце больше никто не мог ничего нам сказать.
Нам не оказали помощи ни влиятельный университет, ни наш собственный орден. Вся наша поддержка рухнула. Экхарт потерял власть. Он больше не проповедовал, отказался вести занятия и полностью посвятил себя поискам девочки. Братья, оставшиеся верными ему, обходили германские земли, пытаясь отыскать ее след. Напрасно. Мы ничего не выяснили, ничего не узнали. Экхарт в своей повозке ездил по монастырям и бегинажам. Я, со своей стороны, расспрашивал аптекарей и врачей, которые могли оказывать услуги маленькой бегинке. И по чистой случайности наконец напал на ее след в Кобленце.
