Араган пролетел над ним, зацепил когтями маленькую чернильницу и развернулся к жеоде. Под непрерывным шквальным огнем острых, как дротики, кристаллов он подлетел к разлому и зашвырнул в него чернильницу. Она улетела в рубиновую бездну, в ответ оттуда ударила испепеляющая гневная волна, и птицу отбросило на ступеньки торгового центра. Пригибаясь, к нему побежал падре, а Полина принялась стучать кулаками в окно, кричать, чтобы ее выпустили.
Обстрел прекратился так же внезапно, как и начался. Буря стихла, разлом успокоился, оставив по всей площади багровые полосы как шрамы своего гнева. Обернувшись к машине, Гаэтано нажал на автомобильный брелок, щелкнули, открываясь, блокираторы дверей, Полина выскочила из салона и понеслась к торговому центру.
Оскар лежал у стеклянной двери. Волна разлома выбила птицу прямо в полете в стадию частичной трансформации, и на ступеньки рухнул крылатый человек. Он лежал на спине, распластав крылья и запрокинув голову. Все тело парня покрывали глубокие порезы, пятна и потеки всех оттенков красного – поди разбери, где там розовая кровь, а где алые следы от попадания кристаллов.
Лихорадочно оглядевшись, Полина подбежала к компании молодых людей, выхватила из руки смеющегося подростка банку с лимонадом и вернулась обратно. Выдавив на ладонь карамельно-желтый прозрачный гель, она принялась размазывать застывшую жидкость по его лицу, рукам, стараясь оттереть красноту с кожи. Гаэтано опустился на одно колено и пощупал пульс у парня на шее, на запястьях. Мельком девушка заметила разрезы на пиджаке мужчины – острые камни бритвой рассекли ткань. Теперь эти разрезы затягивались на глазах, заживали, как порезы на коже.
– Что с ним? – сдавленно произнесла Полина. – Почему не двигается и молчит…
Она наклонилась, прижалась щекой к груди Оскара, послушала его сердце.
– Не понятно, чем его так ударило, – задумчиво сказал Гаэтано.
– Сделай что-нибудь! – воскликнула девушка. – У него сердце не бьется!
Гаэтано отчего-то медлил. Он смотрел сумеречным взглядом на застывшее лицо Оскара, словно раздумывал, сто`ит ли вмешиваться. Полина схватила его за руку, впилась пальцами в ладонь и быстро с жаром заговорила дрожащими губами:
– Понимаю, что все твои чудеса тебе не просто так даются! Араганов много, да, и все они похожи друг на друга. Подумаешь, птицы глупые, кто их там считает. Только Оскар – наша птица, твоя, ручная, а теперь еще и моя. Если только можешь, если это в твоей власти, помоги ему сейчас, не дай умереть, умоляю!
Гаэтано отвел взгляд, посмотрел рассеянно куда-то мимо, затем на его лице возникло выражение, которое девушка не знала, как объяснить: досада. Самая настоящая досада, точно ему камень в ботинок попал и помешал ходить, а не стоял вопрос о выживании их компаньона.
Но все же он медленно, словно нехотя сунул руку под затылок парня. Приподняв голову Оскара, падре раскрыл ладонь над его лицом и медленно произнес, четко проговаривая каждую букву в слове:
– И яснее полдня пойдет жизнь твоя, просветлеешь, как утро.
Кольцо на большом пальце прокрутилось, надсекло кожу, и капля крови упала на лоб Оскара. Капля стремительно растеклась, образовав тончайший рисунок линий – будто трещины на керамике, они застыли на миг и ушли под кожу. По телу парня судорогой прошла световая волна, и он резко глубоко вздохнул. Открыв глаза, Оскар посмотрел на склоненные над ним лица – одно взволнованное, другое бесстрастное – и проговорил со смущенной улыбкой:
– Что-то не везет мне в последнее время. Даже и не знаю почему.
Оскар встал на ноги, спрятал крылья и принялся ощупывать, осматривать свои руки-ноги, перепачканные красным, и дырявую одежду. Зато теперь на лестницу опустился Гаэтано. Он тяжело сел на верхнюю ступеньку, ссутулился и прикрыл лицо ладонями, скрывая гримасу боли. Полина присела рядом и спросила тихонько:
– Мы можем чем-то помочь?
Мужчина отрицательно качнул головой. Полина погладила его по рукаву пиджака и сказала, глядя на рубиновую жеоду:
– Чего же она злая-то такая. Какому хоть миру принадлежит?
– Слави, – ответил падре.
– Миру предков и покровителей? – с удивлением уточнила девушка. – Ничего себе! И откуда столько взрывного характера?
– Это разлом. Все сломанное по определению ничего положительного в себе не несет.
Гаэтано опустил руки, запрокинул голову, посидел какое-то время с закрытыми глазами, затем Полина снова тихонько тронула его за рукав и спросила:
– Сможешь идти?
Он кивнул.
– Оскар! – воскликнула девушка, поспешно вскочив с крыльца. – Подгони машину, садись за руль, поехали домой!
Парень направился к джипу, а Полина схватила со ступеньки пустую лимонадную банку, вернулась к молодежной компании и вложила ее обратно в руку смеющегося юноши.
Стараясь не задеть никого из замерших пешеходов, Оскар осторожно повел автомобиль через площадь к дороге. Все время, пока грандиозная рубиновая драгоценность была в поле видимости, Полина не отрывала от нее взгляда. Смотрела и смотрела, желая насмотреться вдоволь и надеясь больше никогда не видеть подобной красоты.
