Уловив звук всплеска за бортом, Сиротенко поцеловал капитанский мостик, оглянулся еще раз на "Очаков". В огне и дыму он продолжал сражаться. Сверкнул оттуда залп. Один из снарядов молнией блеснул над вентиляторами "Ростислава", со свистящим скрежетом разорвался почти у самого борта корабля "Трех святителей".
— Да здравствует борьба! — бросаясь с борта, прокричал Сиротенко. Перед глазами мелькнули сквозь прорехи хмары сизые башни бездействующего из-за отсутствия орудийных замков и снарядов броненосца "Пантелеймон". Взгляд успел схватить картину бушующих костров горящей на воде нефти, отплывающую от "Очакова" баржу с ранеными.
Вынырнув из волн, Сиротенко снова повернул лицо в сторону сражавшегося крейсера и увидел подошедший к "Очакову" номерной миноносец "270". На его палубу, не спустив боевого флага, перебирались очаковцы с горящего крейсера. Многие прыгали прямо в море.
На палубу миноносца "270" сошел с крейсера и Петр Петрович Шмидт вместе с сыном, который все дни восстания был неразлучен с отцом.
Держась на волнах, Сиротенко и Анпилов видели, что миноносец "270" прорвался через сотни взрывов, бросавших клочья воды на палубу, взял курс на Артиллерийскую бухту.
"Там рабочие сдерживают натиск солдат Седьмого корпуса, они не дадут Петра Петровича в обиду, — подумали Анпилов и Сиротенко и начали еще сильнее грести подальше от пылающей на волнах нефти. — Теперь мы снова продумаем, как продолжить борьбу…"
Анпилов плыл рядом с Сиротенко. И оба они не видели и не слышали, что с монархического флагмана семафором и рупором передавался строгий приказ: "Миноносцу "270" немедленно пойти под корму адмирала! В случае неповиновения — расстрел!"
Команда эсминца не повиновалась. Корабль был уже у памятника ЗАТОПЛЕННЫМ КОРАБЛЯМ. Когда в него угодил тяжелый снаряд. Стая хищных катеров "Ростислава" окружила подбитый миноносец.
Петра Петровича Шмидта монархисты нашли в носовом отсеке корабля. Там сын Евгений перевязывал ему раненую осколком снаряда ногу.
Разъяренный офицер вырвал у юноши бинт, сорвал с кровоточащей раны марлю и растоптал ногами.
— Шкурой своей, Шмидт, расплатитесь вы за бунт против царя-батюшки! Взять его! Будем судить! — приказал офицер своим подчиненным, и те потащили раненого красного адмирала на катер. С трудом сдерживая рыдание, Евгений пошел вслед за отцом. Арестованных доставили на борт "Ростислава", где их встретил старший офицер лейтенант Карказ. Его большой, как у лягушки рот, кривила злая усмешка ненависти. От такого добра не жди.
9. ДА ЗДРАВСТВУЮТ ОЧАКОВЦЫ
В четыре часа сорок пять минут пополудни, когда Стенька с Шабуровым оставили паровозную будку с привязанным в ней солдатом Мишкой и лежащими на полу конвойными, их удивила наступившая в городе тишина: орудия прекратили стрельбу, лишь на побережье изредка стучали пулеметы, бухали одиночные винтовочные выстрелы, крякали взрывы гранат.
— Или наши одолели или монархисты? — Стенька вопросительно поглядел на Шабурова, потянул его за руку на усыпанную гравием дорогу. — Здесь способнее… А как ты думаешь насчет одоления?
— Отыщем Костю Анпилова, он все и расскажет, как было, — ответил Шабуров. И они продолжали торопливо шагать в город.
В ту пору, когда велся этот разговор, Иван Сиротенко с Костей Анпиловым подплывали к берегу.
— Назад, товарищи, назад! — тревожно закричал лежавший у камня раненый матрос. — Солдаты в засаде. Они колют нашего брата штыками…
— Ты, собака, оказывается, жив! — завопил, выбежав из-за штабеля каких-то ящиков солдат в форме Белостокского полка. Он размахнулся и всадил штык в грудь привставшего окровавленного матроса. Потом упал рядом с ним и открыл огонь по завернувшим от берега Сиротенко и Анпилову. Целился старательно, чтобы заработать полтинник, обещанный командиром Брестского полка князем Думбадзе всякому, кто убьет в Севастополе мятежника.
Пули со свистом клевали воду, высекая искры-брызги.
Ивану Сиротенко вдруг обожгло плечо, сразу же ослабела правая рука. Плывя следом, Анпилов заметил мелькнувшую перед глазами кровавую полосу на сизом скате волны, и в несколько взмахов нагнал раненого товарища.
— Держись, Иван! — подбадривал его, обхватив тело справа.
Гребли оба: Сиротенко левой рукой, Анпилов — правой. А время тянулось медленно. Деревенели ноги, тряслись мускулы рук. И когда уже казалась гибель неизбежной, волна захлестывала пловцов, послышался, будто бы во сне, знакомый женский голос:
— Сюда держите, сюда!
Повернувшись на голос, Анпилов увидел лодку с двумя гребцами, в одном из которых узнал Вячеслава Шило. Рядом с ним сидела женщина с санитарной сумкой.
"Да это же Нина Николаевна Максимович, секретарь Севастопольской военной организации РСДРП, — узнал ее, обрадовался Анпилов: — Теперь не погибнем…"
