Из-за каменного парапета крыльца бухнула в коляску брошенная Гаврюхой самодельная бомба, переданная ему Вячеславом Шило. Но она не взорвалась, так как выпал взрыватель.
Пока кучер распутывал оброненные в испуге вожжи, Думбадзе с какой-то обреченной бравурностью перебросил бомбу с ладони на ладонь, как спелый арбуз, криво усмехнулся:
— Балшой бомба. Васму к память.
Кучер же завопил, что бомба в коляске и что надо помочь князю. Но истерический крик кучера напугал стражу. Солдаты бросились врассыпную, прячась за каменные тумбы, падая у ограды и приседая за стволами бульварных деревьев.
Думбадзе схватил кучера за шиворот, бросил его на козлы, больно пнул сапогом в поясницу:
— Гоня-я-ай!
Свистящий кнут полоснул по спинам коней, и они сразу взяли в галоп. Казалось, Думбадзе ускачет невредимым. Но Стенька, воспользовавшись паникой стражи, молниеносно перемахнул через ограду и запустил вторую бомбу уже за воротами. Эта оказалась со взрывателем.
Из облака грохочущего огня и дыма вырвались озверевшие от страха лошади. Они волокли за собой трещавший и прыгающий по булыжникам отбитый взрывом передок коляски и запутавшегося в вожжах кучера с растрепанными волосами и разодранной одеждой.
Думбадзе у самых ворот барахтался в расщепленном задке коляски и визжал от боли и страха:
— Спасайт, спасайт! Нога оторван!
……………………………………………………………………………..
Думбадзе отправили в больницу с первым же извозчиком.
А во Флотском экипаже царил чрезвычайный накал, в условиях которого бурно проходила сходка. В избранный на ней Ревком вошли также Костя Анпилов, Яков Кирхенштейн, Иван Криворуков, Максим Барышев.
— Раз мы живы, товарищи, то и должны готовиться к новой схватке с царизмом, — говорил Криворуков. — Мы должны как можно лучше выполнить план комитета РСДРП по устройству побега ряда наших товарищей, которым угрожает виселица или расстрел…
— Женщина с ребенком у ворот! — доложил стоявший у окна специальный наблюдатель.
— Это моя сестра, Манечка, — сказал Криворуков и обернулся к Анпилову. — Ты, Костя, продолжай тут, как мы условились, а я побегу к сестре. Все там подготовлено?
— Все, — ответил Анпилов. — Народ уже на выходе. Мы тут будем действовать по обстановке.
Охрана, напуганная случаем с Думбадзе, вела себя неуверенно и даже уступчиво по отношению к матросам. Вот почему, когда со стороны Корабельной подошла к воротам Нина Николаевна Максимович с узлом в руках и с мальчиком, который держался ручонкой за ее юбку, охранник угодливо спросил:
— Вам кого, мадам?
— Брат у меня тут, — артистически всхлипывая, сказала она и поднесла к глазам кисть руки, будто хотела утереть слезы. Сама же сквозь пальцы быстро зыркнула во двор.
— Криворуков с товарищами уже бежал к ней. И она с криком: "Ваня, Ванечка мой!" бросилась с узлом мимо оторопевшей стражи во двор.
Сынишка ее, Володя, упал и заплакал навзрыд. Похожий на медвежонка или на большого ежа в своей котиковой с ушками шапке и в большом сером платке, завязанном узлом подмышкой, он пополз на четвереньках за матерью.
— Гля, гля! — расхохотались охранники. — Настоящий ежик, только иголок не хватает.
— Ма-а-аня, сестричка! — обнимая ее, на весь двор шумел Криворуков. — Спасибо за харчишки. Ведь нам еда дороже всякой там политики…
— Не забудьте воспользоваться соропроводными трубами, — будто бы целуя "брата", шептала ему Нина Николаевна. — Да и узел надо убрать поскорее, пока охрана не набросилась…
— Ребята наши уже проинструктированы, — ответил Криворуков. А набежавшие из корпуса матросы кольцом окружили "брата" с "сестрой". Огромный узел пошел по рукам, мгновенно исчез в темном проеме корпусной двери.
Через несколько минут, передав устно необходимые инструкции Криворукову, Нина Николаевна простилась с "братом", взяла подбежавшего к ней Володю за руку и, безутешно рыдая, беспрепятственно вышла со двора на Корабельную.
— Братуха ее набедокурил против царя-батюшки, а ей приходится плакать, — сказал кто-то из охраны сочувственным голосом. — А хороша бабенка, ей-богу!
Не оглядываясь и не ускоряя шага, Нина Николаевна вскоре повернула за угол, взяла Володю на руки и, целуя его, шептала:
— Да я готова не слезами, а кровью и жизней платить за успехи революции, чтобы росли наши дружные всходы, чтобы земля очищалась от всякой нечисти, мешающей жить честному трудовому люду.
………………………………………………………………………………
Ревком Флотского экипажа действовал решительно.
— Вы со Стенькой, — инструктировал Анпилов Гаврюху, подберите человек двадцать добровольцев и захватите входы в здание. Охранников сюда не пропускайте. И запомните, смены вам не будет до конца операции…
— Одна просьба имеется, — прервал Гаврюха. — Можно? Разрешите нам потом исчезнуть из корпуса. Нам паспорта не нужны, мы по рыбацким документам.
— В какие же края?
— В Турцию или в Очаков. — Гаврюха разбойно подмигнул. — Средства у нас тоже найдутся…
— Уж не золото ли? — встревожился Анпилов, вспомнив о казне "Прута". — Где оно?
