Тогда, войдя в комнату неизвестного мне студента, я позабыл о Талли. Да и кто бы не позабыл! Кто как, а лично я в океанариуме не был ни разу, и на подводных лодках не погружался.
За окном была вода. Больше того, окно было открыто. Да-да, настежь открыто! Но вода не заливалась внутрь – она стеной стояла за окном, как в мультике. Но в мультике она стояла бы так секунду, пока герой соображает, что к чему, а тут её будто что-то удерживало.
– Ух ты! – так смешно, по-детски восхитилась Натсэ.
Она первой подошла к окну и вытянула руку. Я дёрнулся было, испугавшись, что сейчас она порвёт какую-то прозрачную плёнку, но рука Натсэ спокойно погрузилась в воду и вернулась обратно – мокрой. По вертикальной поверхности пошли круги.
– У нас контракты с Водой и Воздухом, – сказал Ямос. – Академия тут в полной безопасности от стихий. Ну, разве что Огонь вырвется на свободу.
Он усмехнулся, а я вздрогнул. Но никто этого не заметил, потому что никто на меня не смотрел. Мы приблизились к окну и смотрели, как в мутной тёмной воде плавают серебристые рыбы. Некоторые подплывали прямо к нам и смотрели своими глупыми глазами. Наверное, некоторые додумаются и выскочить сюда.
– Сачок бы, – вздохнул Танн. – Рыбёх пожарить…
– Где ты их жарить собрался, дурак? В комнате костёр разведёшь? – напустился на своего раба Ямос. – Там вон все подступы залило, дубина безмозглая.
Танн внимал оскорблениям с благосклонной улыбкой. Вообще, он больше всего напоминал доброго дядюшку, который от скуки согласился поиграть с балованным племянничком.
– Время, ребята! – крикнул от двери хозяин комнаты. – Или ещё четыре дилса гоните.
Ямос, ткнув Танна кулаком в плечо, вышел. Натсэ мне пришлось едва ли не выносить. Она совершенно изменилась. Всё смотрела и смотрела с глуповатой улыбкой на плавающих за окном рыбок…
Дождь не ослабевал. За завтраком мы наблюдали, как вода постепенно поднимается за окнами. Я всё пытался сообразить: как такое получается? Ведь мы же в горах. Разве вода не должна стекать вниз?
– Так тут же пойма, – сказал Ямос, набив рот салатом. – Водопад льёт в неё, а стекает через порог. Сколько стекает. А может, вообще плотину подняли: испытывают, как заклинания держат.
– Плотину? – переспросил я.
Натсэ сидела у меня на левом колене, вылавливала пальцами оливки из салата и тоже с интересом прислушивалась к разговору.
– Её ещё во времена магов Огня поставили. Их земля была прямо за скалами. От них и поставили. Поднимаешь – и академию заливает по маковку, никакой огонь не прорвётся.
Я вспомнил бескрайнее серое пространство. Вспомнил картину, изображавшую Ирмис. Как же они все боялись Огня, что решились полностью его уничтожить! Всё равно что в моём мире извести всех пчёл, потому что они жалятся.
– О чём задумался? – толкнул меня локтем Ямос.
– Об испытаниях, – солгал я. – Осталось всего ничего. Стадион наверняка затопило.
– Я слыхал, – подал голос парень, сидящий напротив, – что ректор послал письмо главе клана Воздуха, и тот обещал помочь. Вроде как на неделе прилетят.
За столом загудели. Похоже, появление магов Воздуха предвещало что-то интересное.
– Сам глава! – восхищался Ямос. – Мы увидим Летающий материк!
Летающий материк? Рехнуться можно. Сколько ещё чудес таит этот мир? Интересно, есть здесь энциклопедия? Наверное, есть. Слово произносится без головной боли.
К вечеру бегать по этажам и тратить деньги уже никому не хотелось. Вода затопила даже наш этаж, и за нашим окном тоже плавали унылые рыбы. Обалдеть, конечно, тут работа с учащимися организована. А если я, например, воды боюсь? Вот впаду в панику и перегрызу себе вены на ногах.
Но я тут же вспомнил строки устава и слова Яветы. Здесь не фиалки выращивают, а бойцов готовят. Бойцов! Из меня будут готовить бойца. И чего я так сюда рвусь?
С некоторым трудом я вспомнил лицо Авеллы. Как она радовалась, что будет учиться вместе со мной. А потом вспомнил, как надеялась на меня Натсэ, которая просто думала, что я сам по себе очень хочу поступить.
А чего я на самом деле хотел? Вот бы узнать. Я вечно становлюсь тем, кого хочет во мне видеть человек, стоящий рядом. Хотите мага Огня? Получайте. Хотите того, кто старается поступить в академию? Вот, я выложусь ради вас по полной. Что угодно для человека, который стоит рядом и хоть немного в меня верит.
Только сестры не было рядом. Я забыл её. Каждый день открываю медальон, смотрю – и вижу чужое лицо. Я забыл её голос, её смех, её улыбки и слёзы. Она не вызывала во мне никаких чувств, но разумом я упорно за неё цеплялся, не желая отпускать тонкую ниточку, связавшую меня с миром, которого я больше, наверное, не увижу. Быть может, когда она вернётся, я так и не смогу возродить в себе братскую любовь, но… Но вернуть сестру я должен. Обязан!
Эти слова будто прозвучали в голове. Я не сумел вспомнить, откуда они, но поверил в них. Записал большими буквами в расширенную память. Не сдамся…
– Морт, – привела меня в чувство Натсэ. – Время.
