Быстро осмотрел карманы, обшарил стол приятеля, но ничего не нашёл. Достал маленький журналистский диктофон, полученный от Морковина, спрятал в свой стол, оставив ящик приоткрытым. Прибор включался на голос, что позволяло экономить плёнку.
Взглянул на часы: семь минут, уже скоро.
Сел у телефонного аппарата, снял трубку, набрал единицу, чтобы исчез гудок, приложил к уху. Растрепал волосы, изобразил потрясение: округлил глаза, приоткрыл рот.
Вспомнив, отпёр дверь и быстро вернулся на место. Движение придало мизансцене экспрессию и повысило убедительность: у вошедшего Левина улыбка мгновенно исчезла.
— Что случилось?!
Каймаков резко бросил трубку.
— Всё, с меня хватит!
Вскочив, он лихорадочно забегал по кабинету.
— Сказали, что теперь мне точно головы не сносить! Взорвут или застрелят, но жить не буду!
Димка Левин опустился на стул. Лоб его мгновенно вспотел.
— Что же делать?
— Что, что! Пойду в прокуратуру, в газету, скажу — всё придумал! Нет, не придумал… Скажу — заставили!
Каймаков вдруг остановился и пронзительно уставился на старого приятеля.
Тот съёжился.
— А ведь это ты меня во всё втравил!
Каймаков обличающе устремил палец.
— Почему я? — пискнул коллега.
— Да потому! — наступал Каймаков. Морковин сказал: «Выведите его из равновесия, заставьте паниковать».
— Кто мне подсунул цифры про это чёртово мыло?! А про статью кто надоумил? С Юркиным кто познакомил?
— Значит, я крайний? — противным, визгливым голосом завопил Левин. — Я во всём виноват?
Он очень боялся любой ответственности и болезненно переживал какие-либо обвинения в свой адрес.
— Конечно, ты! Ты и виноват!
Каймаков схватился за живот.
— А меня пусть убивают… Так напугали, что кишки бунтуют!
Он выбежал из кабинета.
Заперев дверь, Левин кинулся к телефону, поспешно набрал номер.
— Алло, здрасьте, мне Валентина Сергеевича, — зачастил он. — Очень срочно! Это Мальвина…
В стоящей возле института машине Морковин с напарником переглянулись ещё раз.
— Валентин Сергеевич, всё пропало! — неслось из приёмника. — Сашка хочет заявить, что я его всему научил… В прокуратуру, газету… Понимаете, я крайним оказываюсь! Да, да, хорошо. Как же не нервничать… Понял, сейчас приеду…
Через несколько минут Мальвина пулей вылетел на улицу и помчался на хорошо известную явку. Сыщики «Инсека» приняли его под наблюдение и двинулись следом.
— Значит, так, — инструктировал агента майор Межуев. — Панику прекратить! Тебе ничего не угрожает, да и ему тоже. Чтобы ты убедился…
Контрразведчик набрал номер.
— Кислому восстановить круглосуточную охрану! Нет, не закончена… Ещё один этап. Всё согласовано!
Он положил трубку.
— Слышал? Успокой его и убеди никуда не обращаться и никаких заявлений не делать. Узнай, чего он хочет, мы всё выполним! Надо продержать его под влиянием ещё неделю! Всего неделю…
Морковин и Сидоров слушали инструктаж очень внимательно.
Когда Мальвина выкатился из явочной квартиры на улицу, сыщики не последовали за ним, а остались у подъезда. Морковин приготовил фотоаппарат с длиннофокусным объективом. Курирующий офицер уходит через пятнадцать-двадцать минут после агента. Поскольку в лицо его не знали, решили фотографировать всех мужчин, подходящих по возрасту. Но задача облегчилась. Вышли две женщины, девочка, подросток, дедушка явно не строевого вида. Ровно через двадцать минут появился плечистый человек лет сорока с военной выправкой и типично «комитетским» лицом. Он профессионально проверился, дважды взглянул на подозрительную машину. В этот момент и щёлкнул из-за шторки затвор фотоаппарата.
Человек прошёл пешком целый квартал, то и дело сворачивая к витринам. Потом сел в автобус и долго смотрел через заднее стекло. Машина оставалась на месте, и он перестал о ней думать.
— Надо сегодня сделать фотографии и установить личность. — Сидоров включил передачу. — Я в госпиталь, кишку глотать.
— Чего его устанавливать, — лениво ответил Морковин. — Это майор Межуев из одиннадцатого отдела. Я знаю их как облупленных. Элитой себя считают, государство в государстве. Их начальник ни Чебрикову, ни Крючкову не подчинялся. Давай глотай свою кишку, а потом пошуруй у себя в конторе: чего они не поделили с одиннадцатым отделом?
Яркие звёзды и большая бледная луна скупо освещали ровную песчаную поверхность, испещрённую извилистыми волнами эолового рельефа. Раскалённый за день песок остывал, порывистый ветер от озера Солтон-Си колыхал поднимающиеся вверх потоки тёплого воздуха, звёзды мерцали.
В пустыне шла обычная ночная жизнь. Копошились в поисках пищи грызуны — мешотчатые мыши, кенгуровые крысы, антилоповые суслики. Искали добычу и те, кто покрупнее: временами отчаянный писк и судорожная возня свидетельствовали, что бросок ночной змеи оказался успешным. Где-то выл койот, охотились на земляных пауков зеброхвостые и ошейниковые ящерицы. Зловещим сухим треском предупреждал о своём приближении песчаный гремучник. Под остовом сгоревшего «Доджа» устроил логово пустынный барсук.
