Когда Кислый шёл от метро к дому, он проходил мимо расстрелянной недавно шашлычной. Стёкла были уже вставлены, аппетитный запах говорил о том, что заведение функционирует. На входе стоял крепкий небритый армянин, внимательно рассматривающий входящих. Вот он остановил молодого парня в кожаном пальто, вышедшего из белой «Ауди-200».
— Покушать или по делу?
— К Арсену, — коротко ответил Гена Сысоев. — Я работаю на Седого.
— Какая мне разница, на кого ты работаешь! На седого, рыжего, лысого… Мне важно, чтоб порядок был!
Охранник быстро ощупал карманы и подмышки кожаного пальто.
— А то приходят бандиты, стреляют, убивают… Честных людей защитить некому… — бурчал он при этом. — Но мы земляка в обиду не дадим. Проходи!
Гена ничего не понимал. Шашлычная находилась на их территории и под их контролем, он всегда заходил сюда хозяином, и Арсен бесплатно угощал лучшими кусками мяса да норовил засунуть деньги в карман. Это не считая того, что регулярно отдавал сборщикам. А сейчас… Впечатление такое, что он попал в чужую зону влияния.
— Здравствуй, Арсен!
— Добрый день, дорогой, — степенно отозвался шашлычник без обычной радостной улыбки. — Сделать порцию? Всего пять тысяч.
— Слушай меня внимательно, — начал Сысоев, но тут же сбился с привычного угрожающего тона: из подсобки на него смотрел могучий кавказец с холодно блестящими глазами. — Наших людей побили. Трёх у тебя дома, в подъезде, двух здесь рядом, твои земляки. Что ты про это знаешь?
Арсен пожал плечами.
— Ничего не знаю. Как ваши здесь стрельбу устроили, это видел…
Он обернулся в поисках поддержки, и она немедленно последовала.
— Сейчас каждый день убивают, думают, так и надо, — вмешался холодноглазый кавказец. — А когда их в ответ убьют — не нравится! Только по-другому не бывает… И не будет! Мы земляки, друг за друга постоим!
— Что ты здесь базланишь! — вспылил Гена. — Чья это территория? И кто ты такой?
— Территория нашего друга Клыка, — терпеливо пояснил кавказец. — Он разрешил и цветочный ряд поставить. За деньги, конечно: хозяину обязательно платить положено. А я Вартан. А ты кто?
Гена повернулся и под насмешливыми взглядами вышел на улицу.
«Пропала точка, — подумал он. — И это только начало…»
На капоте «Ауди» было написано углём непристойное слово. Гена выругался и зло хлопнул дверцей.
Наблюдавший происходящее Каймаков двинулся дальше через пустырь. Три оборванных алкоголика разливали по замызганным стаканам вино из большой бутылки. В сотне метров ждал кого-то изысканно одетый человек с букетом красных гвоздик.
— Эй, ты! — Один из оборванцев поманил Каймакова грязным пальцем. — Иди сюда.
«Чтоб вы передохли, — подумал Кислый, продолжая движение. — Шагу нельзя ступить спокойно!»
Шило украл Левин, отвёртку или молоток он так и не собрался сунуть в «дипломат», добытый Вовчиком пистолет лежал незаряженным дома. Бывший беспризорник обещал купить патронов на Рижском рынке. Хорошо, если бы он уже это сделал и готовая к бою пушка находилась под рукой…
— Я кому сказал!
Они пошли наперерез — все трое, слегка расходясь, чтобы взять в кольцо.
Каймаков огляделся. Вокруг никого не было. Ни бравых омоновцев, ни решительных патрульных, ни постового, ни дружинника, ни просто гражданина, жаждущего прийти на помощь. Лишь франт с цветами наблюдал за развитием событий.
Каймаков ударил первого в колено и бросился бежать.
— Ну, сука!
Раздался топот, толчок в спину сбил его с ног. Пинки посыпались со всех сторон. Зазвенело стекло.
— Сщас ему рожу разукрашу…
Зазубренное бутылочное горлышко приближалось к лицу, когда раздался выстрел. Потом второй, третий! Горлышко исчезло.
— Быстро вставайте! — Чья-то рука вцепилась в воротник пальто Каймакова, помогая ему подняться на ноги. Это был тот самый франт, только вместо цветов он держал в руке пистолет.
Один нападающий лежал на земле, двое тёрли глаза и надсадно кашляли. Каймаков почувствовал острый запах и резь в глазах.
— Уходим, скорее! — Спаситель тянул его за пальто. — Не трите глаза, быстрей пройдёт.
— Я тебя, пидора, на нож посажу! — раздавалось сзади. — Сейчас догоню и посажу!
Отбежав на несколько сот метров, они оглянулись. Нападавшие, похоже, приходили в себя и действительно собирались пуститься в погоню.
У Каймакова резало глаза, особенно левый.
— Чёрт, я тоже наглотался, — сказал незнакомец. — Горло дерёт, нос… Надо бы прополоскать с содой… Посмотрите, они не бегут следом?
— Вроде нет. Я живу в квартале отсюда, зайдём ко мне.
— Это самое умное, — кивнул спаситель.
Когда вечером к Каймакову заехал Морковин, тот рассказал о происшествии.
— Но это случайность, — закончил Кислый рассказ. — Обычное пьяное отребье, хулиганы.
— Да? А как ваш спаситель?
— Отличный парень! Витя Клячкин. Отсидел ни за что четыре года… Смелый!
Они сидели на кухне, закрыв дверь в комнату. Каймаков на всякий случай открыл кран, чтобы звук льющейся воды заглушал разговор.
— Хорошо, что он подвернулся со своим газовым пистолетом.
— О чём говорили?
— Обычный трёп. Знаете, как после драки… Бессвязно всё. Ещё и выпили… Потом он про зону вспомнил — ужасы всякие…
— Когда договорились встретиться?
