Лишь когда вор выбежал из комнаты, капитан разъединился, разорвал захват и мгновенно оказался сброшенным на пол, но тут же вскочил, уже приходя в себя и пытаясь сообразить, что надлежит делать в такой ситуации. В голову ничего не приходило. Люба продолжала дёргаться и протестующе стонала. Он знал: около пяти минут она не сможет говорить.
Зато разговор раздался в прихожей, и два милиционера ввели лохматого мужика, который вяло вырывался.
— Сейчас глянем, что ты здесь натворил…
Майор осёкся и огляделся. Голые, без занавесок, окна, пустая комната с широкой тахтой и двумя стульями. Посередине стоял Иванченко в одних форменных зелёных носках. Вид он имел далеко не геройский, и даже внушительное мужское достоинство, секунду назад готовое к действию, обвисло жалким, сморщенным стручком.
— Та-а-а-к! — протянул майор. — Кто из вас её убил?
Одеревеневший Иванченко понял, что речь идёт о Любе. Она раскинулась на тахте с закрытыми глазами и действительно напоминала мёртвую. Он хотел её прикрыть, но ничего подходящего в комнате не было. Сделав несколько бессмысленных движений, он поднял с пола смятый комок чёрных колготок, расправил и положил на роскошное тело подруги в противоположном естественному направлении, так что верхняя часть оказалась, как и положено, на бёдрах, а чулки, расходясь, прикрывали груди.
Сзади раздался глухой удар.
— Ты убил, сука?!
Удар пришёлся в плечо, но мужик согнулся, схватился за живот и рухнул на колени.
— Не я, век свободы не видать! — прохрипел он. — Зашёл шопнуть чего-нибудь, в натуре, замочки-то все одинаковые… А он её душит! Зачем мне к «мокрому» примазываться? Повернулся и бежать, а тут вы…
— Значит, ты?! — Майор шагнул к Иванченко.
Голый человек в безвыходной ситуации перед лицом позора, краха карьеры, крушения семейной жизни чувствует себя совершенно беззащитным.
— Я капитан Российской Армии, — выдавил он из себя и отшатнулся.
— А почему не полковник? — Майор сделал ещё шаг. — Я — начальник уголовного розыска майор Котов, на мне форма, в кармане удостоверение. Нам позвонили соседи: за стеной кричит и стонет женщина. Женщина мертва, свидетель показывает на тебя. Ну!
Люба зашевелилась, открыла глаза, быстро села, подтянув колени к груди и прикрываясь колготками.
— Живая она, вот… — Иванченко был унижен, напуган и морально сломлен. Впоследствии он винил роковую случайность, но ситуацию создала не случайность, а оперативный расчёт майора Котова, который учёл всё, даже продолжительность коитуса капитана и супруги его начальника.
— А этот у нас одежду украл, — сообщил Иванченко, указав на небритого мужика.
— Да не брал я никакой одежды, — закричал тот. — На фиг она мне…
— Выбросил, наверное, — сказал второй милиционер. — В мусоропровод или в окно. Может, в бочке с известью утопил…
Иванченко схватился за голову и застонал. Люба заплакала.
— Дай им накрыться, — скомандовал майор.
Старший лейтенант принёс из прихожей Любино пальто и капитанскую шинель.
— И вправду офицер! — удивился майор. — Ну, пойдём на кухню, поговорим, раз так…
Через час, уложив подписанные листы объяснения в папку, Котов вернулся в комнату. Люба сидела в прежней позе, но уже в пальто, из-под которого беспомощно торчали босые ноги.
— Ну, ты, — обратился майор к лохматому мужику. — Пять минут — вернуть вещи. Иначе — с балкона головой вниз.
В сопровождении старлея мужик вышел и почти сразу вернулся с вещами.
— Проверьте, всё ли на месте, — сказал Котов и, получив утвердительный ответ, попрощался.
Милиционеры ушли, забрав с собою мужика. Иванченко и Люба посмотрели друг на друга.
— Всё хорошо, что хорошо кончается, — сказала она и улыбнулась. — А ведь мы не кончили… Заново с того же места?
Иванченко всегда удивлялся её жизненной энергии. Но не предполагал, что она настолько неисчерпаема.
Мрачно покачав головой, он молча оделся.
В непрезентабельной комнатке второго этажа агентства «Инсек» Морковин обсуждал с напарником ход расследования.
— Много узнать у наших не удалось, — рассказывал Сергеев-Сидоров. — Особо расспрашивать не принято, к тому же все знают, что я «на выходе»… Короче, вначале его хотели ликвидировать, а сегодня Карл и Франц получили приказ его охранять. С его статьями связан какой-то политический скандал в Думе. Вот и всё…
Сергеев помолчал.
— Да, самое интересное! Знаешь, от кого охраняют нашего друга? От одиннадцатого отдела! А ведь до сих пор одиннадцатый отдел охранял его от наших!
— Значит, машина закрутилась в обратную сторону…
Сыщики уже закончили разговор, когда пришёл Котов.
— Ну и порядки — если б ты не заказал пропуск, не пустили бы…
— Новые отношения, частная собственность, — сказал Морковин. — Директор занят, придётся полчаса подождать. Я с ним говорил, возражений нет. Можешь считать — дело на мази. Беседа — это формальность, вся информация о тебе собрана. Завтра же и подавай рапорт!
— С неделю придётся подождать, надо одно дело закончить…
Котов повернулся к Сергееву.
— Кстати, у меня к тебе вопрос. Знаешь такого — Плеско?
— Ну, — недовольно буркнул тот.
— Засран по самые уши. Оружие бандитам продаёт. Мне нужен его адрес.
