— Мне нужен адрес жены и паспорт с выездной визой в США. Желательно сегодня.
— У нас большая запарка, сам понимаешь. Не раньше, чем через два-три дня.
«Хотят подержать на крючке, — подумал Асмодей. — Может, зачем-то понадоблюсь…»
Он созвонился со Смитом, договорился о месте встречи, почти физически ощущая, как каждое слово записывается на магнитную ленту.
Вдруг от неожиданной мысли Асмодея бросило в пот. Что, если его схватят во время передачи пакета американцу? Разоблачение иностранного шпиона и своего, отечественного, предателя — хороший показатель работы контрразведки, им можно прикрыть любые проколы.
Да, похоже, именно этим дело завершится… Он сыграл нужную роль в чужой игре. Роль пешки. А пешку легче всего принести в жертву.
Клячкин, он же Фарт, он же Адвокат, он же Таракан, он же Асмодей и он же Проводник, хотя о присвоенном резидентурой ЦРУ псевдониме он ничего не знал, собрал весь опыт своей многогранной натуры и погрузился в сложные и запутанные размышления о том, как выбраться невредимым из чужой игры, ведущейся по неизвестным ему правилам.
И в конце концов придумал.
В два часа тридцать минут в проходном подъезде одного из старых арбатских домов Асмодей передал идущему навстречу человеку пакет, взамен взяв конверт из глянцевой белой бумаги. Они даже не остановились и не замедлили движения. На языке профессионалов такая передача называется «моменталкой». Роберт Смит был заметно напряжён, Асмодей, наоборот, — совершенно спокоен. Он был готов к тому, что во дворе у мусорных баков ему закрутят руки за спину, однако ничего не произошло.
Асмодей глубоко, с облегчением вздохнул и перестал существовать. Тут же исчез и Проводник. Из узкого сквозного дворика вышел Виктор Клячкин, только что обманувший сразу две специальные службы.
Что делать! Когда играешь по чужим правилам, приходится страховаться. За передачу американцу прощальной записки Ирочки не упрячут на пятнадцать лет в тюрьму, как за совершенно секретный отчёт. Правда, Роберт Смит удивится несколько фривольному подтексту письма, возможно, посчитает, что «что-то не так» и не извинит за это, несмотря на «оставленную память». Хотя, если верить Ирочке, «память» тянет не меньше, чем на миллион долларов.
Клячкин шёл по маршрутам Фарта и Адвоката, и на этих маршрутах его ждали.
Серая «Волга» оперативного отдела ГРУ остановилась у дома Каймакова.
— Вот телефоны. — Карл протянул белый квадратик бумаги. — Если нас нет на месте, позвоните дежурному и передайте всё, что надо.
Франц тем временем нырнул в подъезд и вскоре вернулся.
— Всё чисто. — И без всякой связи с предыдущим добавил: — Вымойте руки спиртом. Тогда парафиновый тест на продукты выстрела будет отрицательным.
«Волга» сорвалась с места.
— Ну как?
Из темноты вынырнул Вовчик с клеёнчатой сумкой в руках.
— Я давно тебя поджидаю. Если что…
Он похлопал по сумке и тут же сунул туда руку: высветив их ярким светом фар, скрипнул тормозами «Фольксваген».
— Не надо, — сказал Каймаков, разглядев Морковина.
Сыщики поднялись с Каймаковым в квартиру. Он привычно хотел провести их на кухню и включить воду, но Морковин отрицательно покачал головой.
Они с Сергеевым зашли в комнату, извлекли микрофон из телефона, потом отодвинули шкаф и вытащили «клопа» из стены. Когда приборы были спрятаны в металлические коробочки, Морковин вздохнул.
— Откуда у вас оружие?
— Нашли во дворе после перестрелки, — шёпотом ответил Каймаков.
— Можете говорить нормально. — Морковин взглянул на Сергеева. — Что скажешь?
— Меня не было ни там, ни здесь.
— Это понятно. А по сути дела?
Сергеев задумался.
— В любой оперативной разработке убийство исключено, возможна только инсценировка.
— Он застрелил его! — тонким голосом сказал Каймаков. — Я видел всё вблизи!
— Одно из двух, — упрямо повторил Сергеев. — Или это не убийство, или это не разработка.
— Есть и третий вариант, — медленно проговорил Морковин. — Операция вышла из-под контроля. Но в любом случае…
Замолчав, он рассматривал Каймакова.
— Почему вы сняли микрофоны? — нервно спросил он.
— В любом случае наступает стадия «зачистки». Ликвидируются вещественные доказательства и… Есть у вас место, где можно переночевать?
Таких мест у Кислого было целых два.
Квартира Верки Носовой и Вовчика. Но у Верки место вполне могло оказаться занятым.
— А что будет завтра, послезавтра? Не просижу ведь я всю жизнь в чужих квартирах?
— Главное, пережить сегодняшнюю ночь. В спешке, сумятице могут быть приняты самые острые решения. А завтра можно собрать журналистов, пригласить адвоката. Словом, обстановка разрядится…
Каймаков немного подумал и позвонил Верке. Если уж прятаться, то лучше делать это дальше от дома. К счастью, у неё никого не было.
— Что, зацепило? — довольно засмеялась девушка. — Давай приезжай…
«Фольксваген» провёз Кислого через половину Москвы, а частные сыщики сопроводили его до дверей Веркиной квартиры.
— Завтра в восемь мы за вами заедем. Без нас не выходите, — сказал Морковин на прощание.
