Васильев подходил к своему дому, предвкушая горячую ванну, ужин со стаканом водки и крепкий, успокаивающий сон. За прошедшие дни он похудел, появились мешки под глазами, на нижней челюсти справа расцветал жёлтым большой кровоподтёк от автоматного приклада.
Он уже знал, кто погиб: самолёт прилетел вчера, и он его встречал. Первым из раздутого брюха транспортника выпрыгнул старший десятки «альфовцев». Они обнялись.
— Слушай, как тебя зовут? — спросил Васильев.
— Юра. — На грубом, словно из обожжённой глины, лице появилась улыбка, будто кто-то сидящий внутри расстегнул «молнию» защитной маски.
— А тебя?
— Борис.
Из самолёта выходили уцелевшие и легко раненные участники экспедиции, потом вынесли шесть носилок. Джека, дублёра Чена, Богосова и его ассистентов, двух водителей и повара Вовы Васильев не увидел и всё понял. В бою, как правило, погибают наименее подготовленные к нему люди.
Погружённый в размышления, майор открыл дверь подъезда и направился к лифту. С двух сторон к нему устремились крепкие парни, каждый держал в руке обнажённый ствол. Третий держал его под прицелом с безопасной дистанции, контролируя каждое движение.
— Стоять спокойно, есть разговор, — сказал Гена Сысоев, который командовал захватом.
Васильев замер. В случайности он не верил, да и на обычных грабителей нападающие не были похожи.
— Мы из Юго-Западной группировки. А ты входил в квартиру Васьки Зонтикова. Так?
Майор молчал. Нападение в связи со службой, в собственном доме! И не иностранных диверсантов, а обычных бандитов! Такого в практике одиннадцатого отдела никогда ещё не было!
— Короче, деньги надо отдать! Хоть вы из солидной фирмы — всё равно. Так решили на самом верху, иначе бы мы не пришли. На самом верху! Три дня сроку, полтора арбуза — на бочку. «Накидка» божеская.
— А на кол сесть не хочешь? — спокойно спросил Васильев. — Ты, видно, шизоид!
— Три дня сроку, — повторил Сысоев. — Найдёте, куда принести. Нас все знают — мы не прячемся. Не чужое требуем — своё!
Васильев вздохнул. «Стереть» всех троих прямо сейчас! Не получится… Но уж позже…
— Ты хоть соображаешь, что делаешь? — печально сказал майор, будто обращаясь к мёртвому.
— Это ты ничего не соображаешь. Знаешь, что сказали там, наверху? Что вы откололись и представляете только самих себя. А ваш Верлинов всем надоел!
Последняя фраза потрясла Васильева до глубины души. Потому что бандит не мог, никак не мог знать того, что он сейчас сказал! Не мог знать ни фамилии генерала, ни о самостоятельности отдела, ни о недовольстве его начальником в высших сферах. И если он всё же знает всё это, значит, напрямую связан с самым верхним эшелоном!
Хлопнула дверь. Васильев стоял в вестибюле один и тряс головой, точно получил по ней сильнейший удар. Так оно, собственно, и было.
Руководитель акционерного общества «Страховка» принимал посетителя. Настолько важного, что выставил из офиса телохранителей — до сих пор такого не случалось ни разу. Рассматривая несколько небольших фотографий и ксерокопию документа, Седой так разволновался, что не мог усидеть на месте: дело требовало немедленных и решительных действий, хотя он совершенно не представлял — каких именно.
Отперев собственный сейф, он достал деньги из личного фонда и вручил посетителю.
— Мы оформим ещё беспроцентную ссуду в одном из банков и сами её погасим. — Седой старался не показывать волнения. — Давайте держать связь, вот мои телефоны.
Посетитель взял плотный прямоугольник солидной визитной карточки с золотым обрезом.
— Мне пока лучше не звонить, — сказал он. — А я буду пользоваться автоматом. Но по телефону — ничего конкретного.
Посетитель встал. Седоголовый, в штатском костюме, он выглядел старше своих лет и был похож больше на пенсионера, чем на подполковника госбезопасности.
Многолетний начальник секретариата одиннадцатого отдела всегда мечтал о доме в Подмосковье. Верлинов строил дома многим, но в данном случае на него вряд ли можно было рассчитывать. Поэтому отставной подполковник рассчитывал на себя.
Оставшись один, Седой позвонил заклятым врагам — Крёстному, Антарктиде, Клыку. Впервые за всё время борьбы между ворами и «новыми» собиралась совместная сходка не для разбора взаимных претензий, а для защиты от общего врага.
Верлинов думал, что неприятности достигли пиковой величины, но он ошибался. Звонок по защищённой линии буквально уничтожил его. Генерал только слушал и слабым голосом задал несколько вопросов, тихо поблагодарил информатора, сохранившего верность в критический момент. Он хорошо знал, что такое случается нечасто.
Мысли метнулись к изящному «маузеру» на поясе и к комнате отдыха, но срикошетировали в родную квартиру, к жене и внуку, оборвавшись без формирования окончательного решения.
По экранированной связи он соединился с директором института.
— Сколько ещё нужно времени?
— Немного, — отозвался Данилов. — Два-три дня. Мы бы успели раньше, но там оказались вкрапления гранита…
В распоряжении Верлинова было не более суток.
