— Работы прекратить, — приказал генерал. — Шахту законсервировать, вход в неё взорвать. Карту целей и координатную сетку доставить ко мне, немедленно.
Рука нащупала выпуклость на поясе, под рубашкой. Стреляться нельзя. С мёртвыми не считаются, их не боятся, значит, семья остаётся беззащитной. К тому же мёртвые не могут возвращаться к прерванной битве и доводить её до победного конца.
Надо было действовать. Сутки — это много, но и дел предстояло немало. Верлинов отдал команды начальнику компьютерной группы, лично побывал на складе специального оборудования и вооружения, передал несколько шифровок, подписал приказы о награждениях и материальной помощи семьям погибших, распорядился об организации похорон.
Вызвал с отчётом Дронова и Межуева, выслушал, не поднимая глаз от стола и ощущая бешеную ненависть к ничтожным тупоголовым идиотам, прооравшим выигрышное дело.
— Где сейчас Асмодей? — по-прежнему глядя в стол, спросил генерал.
Дронов молчал. Межуев поёрзал на стуле.
— На квартире его нет: телефон не отвечает. Но встреча со Смитом прошла, передача состоялась… Он у нас на поводке — ждёт паспорта с выездной визой и адреса жены. Значит, никуда не денется!
Верлинов поднял голову, и страшные, с расширенными зрачками глаза повергли подчинённых в смятение. Дронов понял, что генерал знает про снятую им ксерокопию. Межуев просто ощутил смертельную угрозу и не ошибся: Верлинов прилагал огромное усилие, чтобы не пристрелить его на месте.
— Немедленно проверить квартиру! — сквозь зубы процедил генерал, и Межуева словно ветром вынесло из кабинета.
Примчавшись на конспиративную квартиру, майор обнаружил на зеркале трюмо изящный рисунок Ирины, под ним лежал свёрток с подлежащими передаче Смиту документами. На свёртке Асмодей скопировал рисунок, только выполнил его ручкой и с меньшим профессионализмом. Однако смысл изображения не допускал двояких толкований.
«Особой важности.
Начальнику морского отделения, подполковнику госбезопасности Сушнякову.
Приказываю Вам подготовить и осуществить боевую операцию по типовому плану "Переход". Для проведения операции необходимо 14 апреля 1994 года к 19 часам 30 минутам выдвинуть подводную лодку-носитель, имеющую на борту СПЛ, комплект легководолазного снаряжения и буксировочный скуттер, в квадрат "С-II", на створ маяка и скалы "Перо". В период с 20 до 03 часов принять на борт человека с письменными полномочиями от меня лично. В дальнейшем действовать по его указанию.
Дополнительные условия:
1. Местоположение ПЛ обозначить мигающим белым и ровным зелёным огнями. В случае пониженной видимости зрительные сигналы дублировать радиопеленгом на волне…
2. Уведомить начальника погранрайона о выходе в нейтральные воды в период с 20 до 03 часов по курсу от точки приёма.
Начальник одиннадцатого отдела генерал-майор Верлинов».
Подполковник госбезопасности Сушняков, одетый в морскую форму капитана второго ранга, несколько раз перечитал шифротелеграмму и сжёг её, как предписывал вид применённого шифра.
Типовой план «Переход» означал заброску агента на территорию другого государства и последние десять лет не задействовался ни морским отделением, ни одиннадцатым отделом в целом.
Высокий, сухопарый, как все боевые пловцы, Сушняков озабоченно посмотрел на хронометр. База располагалась в Камышёвой бухте на мысе Херсонес, неподалёку от Севастополя, из двух лодок-носителей на рейде находилась лишь одна, и он прикидывал этапы: заправить топливом под завязку, загрузить снаряжение, проверить агрегаты сверхмалой подводной лодки, провести регламентные работы, обогнуть полуостров и достигнуть квадрата «С-II» под Новороссийском. Времени оставалось в обрез.
Сушняков включил систему внутренней связи и принялся отдавать команды.
До конца дня Верлинов встретился с соратниками, коротко рассказал о происшедшем и подвёл итоги:
— ГРУ нас переиграло. Вернее, меня. Из-за моих идиотов. Про вас никто не знает, а я ухожу. Пока…
Генералы молчали.
— Мне нужен вертолёт. Завтра в девятнадцать, в Краснодаре, — сказал Верлинов, ни к кому не обращаясь.
Он знал жизнь и не удивился бы, если бы у присутствующих вдруг объявились срочные дела и они разошлись, оставив его один на один с проблемами.
— Вертолёт будет, — сказал Черкасов. — Что ещё требуется?
Верлинов пожал плечами.
— Ждать. Я думаю, ситуация изменится. И довольно скоро. Только…
Он внимательно осмотрел каждого.
— Чтобы не было хамства к семье. Проконтролируйте… Я, правда, заготовил одну психологическую штучку… Но всё равно…
— Сделаем, — кивнул Карпенко.
— Я могу выделить людей для охраны, — подтвердил Борисов.
— Если до этого дойдёт… Ну, прощаемся!
Похороны начались в десять, в это же время открылось заседание Государственной думы. Отчёт специальной следственной комиссии стоял в повестке дня третьим вопросом.
