Сейчас лампочка не загорелась, у пульта никого не было, не сидели в машине с включённым двигателем четыре вооружённых бойца. Развал системы госбезопасности привёл к сокращению финансирования в первую очередь инженерных объектов. Даже их еженедельный контроль группой эксплуатационников на некоторое время прекратился, но умеющий смотреть вперёд генерал Верлинов приказал хотя бы раз в месяц осуществлять проверки: «Иначе в них коммерческие палатки да платные сортиры пооткрывают!»
Но Васильев действовал так, будто всё работало, как обычно, и дежурный сектора охраны, встрепенувшись, смотрел на красный огонёк тревоги.
Вставив жетон из титанового сплава с буквой и шестизначной цифрой личного номера в незаметную щель распределительного щита, он негромко сказал:
— Капитан Васильев, иду транзитом, помощь не нужна.
При нормальной работе всех систем дежурный услышал бы эти слова, погасил тревожную лампочку и сделал запись в журнале пользования эвакуаторами.
Капитан, не вынимая жетона, нашёл чёрную кнопку на щите.
В громадине трансформатора, точнее, искусно выполненного макета, бесшумно откинулась часть обшивки. Пригнувшись и высоко подняв ногу, словно в отсек подводной лодки, Васильев шагнул внутрь. Люк мгновенно закрылся.
Он находился в небольшом — два на полтора — помещении со стальными стенами, полом и потолком. В одной стене имелась незаметная щель для жетона. Моделируя ситуацию, когда жетон потерян, капитан резко провёл рукой от щели вниз. Пол дрогнул и провалился, через секунду его заменил выдвинувшийся из стены стальной лист. Если бы Васильева преследовали враги и им удалось взломать входную дверь и обшивку люка, они увидели бы пустой отсек без всяких следов на толстом слое пыли.
Открытый с одной стороны стальной лифт скользил под землю. При ярком свете внутренней лампы капитан видел шероховатости уходящих вверх бетонных плит и стыковочные швы между ними. Спуск был недолгим — словно с четвёртого этажа. Бетонные плиты сменились железной дверью. Васильев повернул ручку. Свет автоматически погас. За дверью простиралась чернота с красными огоньками вдали. Эвакуатор номер семь выходил в тоннель метро в трёхстах метрах от узловой станции «Парк культуры».
Капитан на секунду задумался: не продолжить ли путь под землёй? И отказался от этой мысли. Без необходимости не стоило рисковать на рельсах. К тому же если кто-то заметил монтёра, входящего в будку, то может заинтересоваться — а почему он не вышел обратно? Да и вообще — прогулки под землёй никакого удовольствия не доставляют.
Через несколько минут ремонтник вышел из трансформаторной будки. Расположенная в малолюдном месте, она находилась вблизи двух крупных магистралей, а следовательно, занимала стратегически выгодную точку. Как, впрочем, и все остальные эвакуаторы.
Задержанные при наблюдении за Каймаковым люди Седого вышли на свободу через четыре часа. Как только доставившие их омоновцы написали рапорта и ушли, они утратили сдержанность и молчаливость.
— Тачку бросил возле кабака с открытыми дверцами. — Круглолицый, с наглыми круглыми глазками Рудик, по-хозяйски развалившись на стуле, давал показания замордованному жизнью и службой старлею, заведомо неспособному купить «Ниссан-Патрол» на те деньги, которые он заработает, до конца жизни.
— Я её никогда не закрываю. Зачем? Нас все знают, кто полезет? Разве самоубийца…
И тон, и поза, и подтекст уверенной речи были призваны оказать соответствующее воздействие на дознавателя. И оказывали его.
— Вот какие-то сволочи и подложили эти железки. Я могу, конечно, адвокату позвонить или ещё кому, но думаю, вы и сами разберётесь…
Рудика сменил Эдик. Та же уверенная поза, та же наглая физиономия, тот же пугающий, с подтекстом, тон.
— Пообедали, зашёл в сортир — отлить, а за бачком газетный свёрток… Разворачиваю из интереса: пушка! Не наша, как в кино! Что делать? Дай, думаю, отвезу в милицию. И повезли… Заявление не успел написать о добровольной сдаче. Давайте листок, сейчас всё как надо нарисую…
И поскольку дознаватель замешкался, Эдик навалился грудью на стол и со значением произнёс:
— Она и неисправная к тому же! В ней бойка нет, а без бойка — хрен выстрелишь! А вынимается он очень просто, минутное дело, принесите — покажу!
Оставив задержанных в дежурке, дознаватель поднялся к начальнику отделения милиции и доложил собранные материалы.
— Так прямо и говорят: из группировки Седого? — переспросил тот без особого, впрочем, удивления. — Наглецы…
Начальник пролистнул рапорта и объяснения.
— Не судимы? То-то и оно — честные граждане, за жабры не возьмёшь. Завтра они адвоката приведут да семь свидетелей…
Начальник задумался.
