– И бегут: она впереди красиво, с рюкзачком ее малюсеньким, а этот сзади, в «петушке». И Апсатыч тут как тут, естественно. Знаешь Апсатыча с третьего этажа? У него еще собака молчаливая.
– Как не знать.
– Скучно ему. На аварию выполз посмотреть. Баночку пивка на ходу уже вскрывает. Ушанку не урони, Семен Апсатович! Это я ему через стекло крикнул. Я любуюсь. Ею, конечно. Солнце стразиками на рюкзачке играет. Белые кроссовки… всегда с белыми кроссовками так – будто они земли не касаются. Антилопка моя! Для меня бежит, старается, понятно же! Куда там, бежит, летит! А я как бы с нею вместе…
– Ну! Говори же!
– Помнишь, в детстве так бывает, бежишь с горки и понимаешь, что, если остановишься, упадешь лицом. Поэтому бежишь башкой вперед, пятками вверх, вот-вот звезданешься…
– И?
– А теперь представь, лед под ногами. Питер же, блин.
– Это у нас кто-то по ночам воду на тротуар льет хрен знает зачем.
– Ну да! А у меня чуть сердце не лопнуло! Беги, Наташка! Пожалуйста, не падай! Пятки у нее все выше закидываются, а личико совсем вперед. Даже, знаешь, досада какая-то во всей фигурке заметна стала. Хотела ведь передо мной красиво пробежать, мол, смотри, что теряешь, а тут такое! Ну и хрен этот в «петушке» за ней впритык – с той же проблемой ускоряться начал. Он и так-то корявый, а на льду совсем приуныл. Смотреть противно. Так ему и надо, я считаю. Скажи?
– Да-да. Дальше?
– Удивительно, как они с Наташкой синхронно ногами работать стали, как конькобежцы прям! Ускорились одновременно, наклонились одинаково и пятки все выше поднимают. Странно даже, что Наташка ему пятками по роже не начпокала. Ну а за ними Апсатычева ушанка заскользила. Апсатыч не уследил! Думал, догонит. Ни шиша. Он сам уже на четвереньках. Поскользнулся. Ради пива раскорячился, конечно, ты же его знаешь. Скользит на четвереньках, только рука с банкой вперед торчит, – к перекрестку поехал, сверкая банкой, как говорится, на морозном солнце. Его собаке за такую позу медаль бы дали. Прямо на шапку банкой показывает. Уклон у нас, что ли, к перекрестку. Они что-то все туда заскользили. Если бы Карпуля с этим упырем на перекрестке так своей аварией заняты не были, могли бы, наверное, предотвратить… Но не предотвратили. Разговаривали.
– Что предотвратить-то?
– Не знаю, как назвать. Ну ты понимаешь.
– Как они все побились-то?
– Ну как как. Физкультурник этот… А поделом ему! Если бы он на «кадиллак» налетел, как-то полегче получилось бы, наверное. А он на «Ниву». Прямо как в тетрисе, уголочком на капоте остался. Лежит, плачет. Апсатыча тоже можно не жалеть, он к финишной прямой уже на пузе доскользил. Закатился под «Ниву» – лежит, пиво свое сосет. Счастлив. Даже ногу за ногу закинул, как Наташка, когда на пляже попой кверху на море смотрит. Только он в валенках. Ну и Наташенька! Плашмя в грязную дверь, холодную, железную! Понимаешь? Повернулась ко мне, пальчик под носом держит, глазки на мокром месте и прямо в мое окно смотрит! Я с пятого этажа чуть не выпрыгнул! Ну а что делать? За костыли – и к ним. Наташка потом меня сюда поцеловала.
Не понимаю таких людей.
Я сам из окна видел, как эта Наташка его учила шпагат делать. Сумасшедшая, в самом деле. Пах порван. Он теперь на кресле с колесиками катается.
Хотя бы в окно почти все, что нужно, увидел, и то хорошо.
Я думаю, спорт затем и нужен, чтоб целовали. В остальном-то, если спросите мое мнение, польза от него так себе.
Елена Семеновна очень любит килечку под водочку. Это ее любимая вкуснятинка.
У нее есть новая дверь – с глазком. Старая была без глазка, но Николаич когда-то ее заменил. С тех пор много лет Елена Семеновна считает эту дверь новой, а ту старой. Проходя мимо нее к лифту на первом этаже, так ее и называет. Не вслух, а про себя.
Вот пример прогресса, который я хотел тогда вспомнить, но забыл. Новая дверь!
Она, во-первых, явила собой развитие, то есть движение вперед. Если не верится, посмотрите на первом этаже на старую дверь, и все станет очевидно.
А во-вторых, она улучшила качество жизни Елены Семеновны. Жизнь эта наполнилась наблюдениями. А значит, перед смертью Елена Семеновна с новой дверью будет более информирована, чем Елена Семеновна со старой дверью.
Так всегда с научно-техническим прогрессом. Он делает жизнь людей значительно лучше.
Еще у Елены Семеновны есть дверь напротив, потому что квартир на площадке две. За этой дверью Елена Семеновна теперь может наблюдать. В глазок. Уже много лет подряд.
Раньше там жила Варька, а если целиком, Варвара Самуиловна Порочная, соперница Елены Семеновны по красоте. Еще в школе они в этом состязались. Елена Семеновна ее победила много раз. Потому что Варька тупая.
Потом Варька переехала на дачу, а квартиру сдала Любке. Только постричься приезжает. В парикмахерскую на Бармалеева.
А к Любке теперь вселился длинный такой, Елена Семеновна все время забывает, как его зовут.
Елена Семеновна за ними редко наблюдает. Иногда даже только по вечерам. Утром она спит или занята.
Потому что Елена Семеновна порядочный человек, чужие тайны – это не к ней.
