Но затем совершенно естественно в жители Земли стали навязываться и растения. Юлиус Карлович услышал где-то, что папоротники и грибы не просто жители, а первые жители Земли. В память об этом он даже решил больше их никогда не есть.
Приравнивать растения к людям и животным было опасно. Это могло породить противоречия и навредить людям с животными. Может быть, даже ему самому. Кроме того, на это могли обидеться животные. Не говоря уже о людях.
Так Юлиус Карлович вынужден был начать изучение разницы между человеком, животным и растением.
А это, согласитесь, очень нелегко.
Я опущу детали. Они слишком запутаны. Юлиусу Карловичу в общем-то помогло то, что деканат заставил его вести спецкурс по основам права у студентов-физиков.
Именно тогда, уже будучи доктором наук и профессором, Юлиус Карлович наткнулся на предположение одного из таких студентов, что интеллект, возможно, зарождается где-то в дебрях мозга в результате, вероятно, каких-то квантовых эффектов.
Вот оно, подумалось Юлиусу Карловичу. Изящнейшее решение.
И он отныне уверовал в то, что равенство возможно лишь среди личностей, то есть среди тех существ, у которых есть интеллект, а значит, мозг и квантовые эффекты в нем.
Не знаю, попали ли в этот список все люди, но точно из него были исключены растения.
Еще более точно то, что Юлиус Карлович стал ярым сторонником корпускулярно-волновой теории с уклоном в сторону волновой ее части.
Возможно, он оказался единственным сторонником этих взглядов среди юристов-теоретиков.
В какой-то момент Юлиус Карлович стал даже совершенно отрицать корпускулярную часть, так как она, по его мнению, не свидетельствовала об интеллекте, а скорее ему противоречила.
Вот почему он пришел к выводу, что равны должны быть не столько личности, сколько волны, порождающие интеллект. Тем более с личностями все неясно.
Фух! Сумел вроде бы объяснить вам еле-еле.
«А значит, и равны друг другу должны быть волны, – думалось Юлиусу Карловичу. – А какие бывают волны? Звуковые волны, радиоволны, световые волны…»
Именно в этот момент Юлиус Карлович и идет к себе домой. Даже хуже. В этот момент он подходит к светофору.
2. К вопросу о девушках
С девушками у Юлиуса Карловича всегда не клеилось. Тоже с самого детства.
Сейчас-то, само собой, у него и не могут эти дела клеиться. Во-первых, он – пожилой человек, который живет с мамой. А во-вторых, он и вправду пожилой человек.
В детстве он был не такой уж и пожилой. Как минимум внешне. И все равно что-то не получалось. То ли девушки его не понимали, то ли вообще не надо ему всем этим заниматься.
Вот вам пример.
В третьем классе мама отправила Юльку на день рождения к однокласснице. Хорошей девочке. Даже выдала деньги на подарок.
Проходя мимо метро, Юлька, конечно же, купил оловянных солдатиков. Маленькие такие, по тридцать пять копеек, у меня до сих пор где-то в коробке штук триста восемьдесят девять таких валяется.
Потом Юлька подумал и купил открытку.
Так, из пяти выданных рублей у него появились солдатики, открытка и рубль с двумя копейками сдачи. С именинницей он разделил эти успехи пополам – солдатиков и две копейки оставил себе, а открытку и рубль решил подарить ей.
Чтобы части были действительно равными, на открытке он написал романтический стих собственного сочинения:
Так закончилась первая влюбленность хорошей девочки. Если она вообще у нее была.
Юлиус Карлович пал жертвой неверного толкования. Ну и врать, конечно, нехорошо, особенно про еду. Даже в стихах.
С возрастом дела его только ухудшились.
Когда он повзрослел настолько, что слова «она прижала к трепещущей груди тонкие руки», прочитанные в какой-то книжке, смогли вызвать в нем ответный трепет, девушки перестали замечать в нем личность.
Несмотря на то что глаза его всегда светились умом, как утверждала мама.
Что там личность, они стали замечать в нем только внешность. А тут свети глазами, не свети – дело труба. Даже я этих девушек понимаю. И не осуждаю.
Здесь я хотел бы сказать про трепещущую грудь. Я такое видел, когда какая-то дама веселилась в аэротрубе. Больше не хочу.
Юный Юлиус очень страдал.
С тех пор о девушках он лишь размышлял. Размышлял не словами, а картинками. Как животное. С которым он, кстати, считает себя вполне равным.
Даже сейчас, идя домой, он думает еще и о девушках. А не только о равенстве и волнах.
Вот Попылева, к примеру, повернулась к нему спиной и идет от доски к своему месту, а юбка ее покачивается навстречу длинным ногам. А вот Развеваева закинула ногу на ногу, и стали видны две татуировки больших бантиков…
Юлиус Карлович и сам любит выглядеть элегантно.
Это, по его мнению, производит эффект.
