Он похож на самую красивую луковицу в чулке с антресолей: пиджак, пальтишко и шаль обтягивают его дряблую фигуру, длинные редкие волосы свисают к покатым плечам и узелком завязаны под подбородком вместе с ушами шапки-ушанки, а на нижней части Юлиуса Карловича красуются маленькие лакированные туфли. Даже в мороз! Даже в путешествии с 22-й линии В. О. к Большому проспекту П. С.!
Согреть ноги ему помогают мысли о Попылевой и Развеваевой. А также две пары шерстяных носков, связанных мамой. Мама покупает для этого шерсть каких-то животных у псковитян на Сытном рынке.
И в этот момент Юлиус Карлович в очередной раз начинает думать о ней. О той единственной. Из библиотеки. У нее еще глаза такие пушистые.
Ему даже пришла в голову странная мысль. Вполне, кстати, предательская.
«Женщины все-таки не равны мужчинам, – думается Юлиусу Карловичу, – потому что они приспособлены к тому, чтобы ими восхищаться. А мужчины годятся только на то, чтобы их бояться».
Вот так некоторые готовы предать свои убеждения из-за женщин.
3. К вопросу о героизме
Про мужчин это не пустые слова.
Юлиус Карлович считал, что порой он был бит мужчинами. Он даже сказал как-то Пелагее Евстигнеевне с кафедры теории: «Бивали мне морду. Нечасто, но пару раз таки бивали…»
Он хотел показаться перед Пелагеей Евстигнеевной героическим. Ведь если тебе бивали морду, ты, скорее всего, более или менее героический.
Она ничего ему не ответила – то ли не расслышала, то ли не поняла. В девяносто четыре года это вполне простительно.
А ведь он сказал ей почти правду.
Первый раз, еще в школе, его побил злой мальчик. Он в гардеробе, держа руки в карманах, подошел к Юльке и вместо того, чтобы поздороваться, вдруг заявил:
– Ну че, жиробас, деньги есть?
Мальчик плюнул на носок своего ботинка. Видимо, еще не научился плеваться прицельно.
– Есть. – Мама учила Юлиуса всегда отвечать правду.
– Давай, – зло сказал злой мальчик, разглядывая свой ботинок.
– Не могу. – Юлька пожал плечами, чтобы их прохладный диалог стал более душевным, что ли.
– Ого!
Даже получив первый шлепок ладошкой по шапочке, Юлька еще не понял, что ему бьют морду.
Злой мальчик, как оказалось, занимался плаванием и умел плавать кролем. Звали его Кондрат.
Кондрат зашлепал Юльку по шапочке до эффекта ее полного наезжания на глаза. Что делать дальше, он сообразить не мог, поэтому дождался, пока сам Юлька добил себя мешком со сменкой. Так бывает, когда не умеешь замахиваться мешками со сменкой.
Потом мама разбиралась с завучем.
Кондрату же она сказала:
– Ну что, суфгажист мавоветний, будешь еще хуиганить?
Не знаю, догадался ли Кондрат, что такое «суфражист», или нет. Я и сам не в курсе, что это значит. Но на всякий случай он испугался. Ему подумалось, что Юлькина мама догадывается кое о чем. О том, о чем его мама, как ему казалось, пока не догадывается.
Поэтому, стоя перед кабинетом завуча, куда ушли их мамы, он спросил Юльку:
– А ты тоже суфражист?
– Конечно! – Юлька тоже не понял, что это означает, но добавил: – Потому что все равны!
Он тогда очень удивил Кондрата. Тот на всю жизнь запомнил эту странную фразу.
Позже Юлиус Карлович попытался проанализировать это происшествие на предмет героизма, и у него возникли сомнения.
Ведь героизм – это как? Это когда ты прыгнул в воду, например. Почти умер. Но не до конца. Спас кого-нибудь от неминуемой гибели. И обязательно тебя похвалили или грамоту какую-нибудь дали, которую ты скромно не просил.
А тут что? По шапке нашлепали? Я считаю, Юлиус Карлович обоснованно усомнился. Ему даже морду-то толком не набили, если честно. Макушку помяли разве что.
У меня тоже как-то случай был на платном пляже.
Решил я доплыть до буйков. С каким-то лысым толстяком на пару. А около буйков девушка плавает верхом на парне и смеется.
Так вот, этот парень неожиданно ко мне обращается. Говорит, мол, не могли бы мы с толстяком помочь ему с девушкой, а то он тонет уже, силы кончились.
А я с женой на пляже был. Поэтому, конечно, сказал ему, чтобы с девушкой он сам разбирался. Я, мол, в их игры не вписываюсь.
Я даже на жену обернулся, которая на берегу одну руку в бок уперла, а вторую ко лбу козырьком.
И он утонул. Еще перед этим зачем-то сказал: «Хорошо».
Девушка, конечно, испугалась. А мы с толстым какое-то время обсуждали инцидент. Чтобы быть уверенными, действительно ли тонет гражданин и нужно ли нам что-то предпринять.
Даже у самого парня переспросили, когда он все-таки вынырнул.
Потом мы договаривались. Друг с другом. Кто кого потянет к берегу и как это сделать. Так как парень плавать все-таки умел, толстый оперативно ему свои услуги предложил. А мне досталась девушка.
У нее был ярко оранжевый купальник. Моя жена к этому времени обе руки в бока уперла.
Девушка, когда более или менее выяснилось, кто ее будет спасать, обняла меня руками за шею, а ногами за плавки. Хорошо, что под водой. Хоть что-то мимо внимания жены проскочило.
