Выкрикивая девизы, с именем святого Дени на устах, французские сеньоры бросили коней во встречную атаку на приближающегося врага. Престарелый грузный герцог Эд Бургундский по-молодецки легко поднял и опустил тяжелое боевое копье, прижал к груди стальной щит. Сегодня день, когда старики становятся вновь молодыми, а молодые навеки таковыми и остаются. Герцог спешил, чтобы не остаться в хвосте атакующего отряда. Его вороной конь, давно привыкший к большому весу седока, с ходу набрал скорость и вынес герцога прямо на фламандских рыцарей, пронзивших французские ряды. Оливье де Ла Мэр мощным натиском опрокинул Эда Бургундского на землю. Но оруженосцы следовали за сеньором неотступно. Раненый вороной был уже не боец, и герцогу тут же предоставил своего дестриера один из оруженосцев. На Оливье мчался Готье де Шатийон, граф де Сен-Поль, которого он часто видел при дворе. Окрыленный победой над самим герцогом Бургундским, он хотел свалить и графа де Сен-Поля, но тот не позволил проделать с ним то же самое. Противники сшиблись, и Ла Мэр еле удержался в седле, получив легкую рану на правом плече, а де Сен-Поль рвался дальше, туда, где вздымалось над сражающимися знамя Фландрии. Там и был граф Ферран.
Бой между рыцарями с обеих сторон шел ожесточенный. Разноцветные рыцарские сюрко и попоны дестриеров перемешались, создавая впечатление карнавала смерти. И тут с фланга появились войска барона де Монморанси, шедшие с левого берега на соединение с герцогом Бургундским. Рыцари Монморанси горячили коней, желая скорее рвануться в битву. Там их ждала слава и богатые пленники. Как только колонна конницы перешла через брод, она рассыпалась на берегу. Матьё де Монморанси понимал – лучше ударить сомкнутым строем, подобно его пехоте, что, прикрывшись длинными щитами и выставив копья, лавиной надвигалась на левый фланг союзников. Но Матьё сам был рыцарем и знал, что удержать дворян в строю, заставить каждого из них сравняться с другим и идти вперед, покорными воле одного человека – военачальника, было не реально. И когда рыцари Иль-де-Франса, стараясь опередить друг друга, бросились на врага, барон де Монморанси закричал что было сил свой девиз: «Да поможет Бог первому барону христианского мира!» и, покачивая плюмажем на шлеме, помчался вслед за остальными.
Ла Мэр один из первых понял, что все кончено, и поспешил отступить. И вовремя. Пехота Монморанси в сомкнутом строе ударила по фламандцам. Рыцари Иль-де-Франса завершили окружение. Началась резня. Зажатые со всех сторон, фламандцы крутились на месте, не находя выхода, а те, кто был с самого края, уже гибли под давлением мощных клещей французов. Храбро сражались фламандцы, но уступили силе. Граф Фландрии Ферран, сбитый с коня, раненый, кипя от ярости, сдал свое оружие под блеск направленных на него мечей, а жалкие остатки его войска рассеялись. Хоругвь Фландрии больше не развевалась над полем боя.
Разгромив левый фланг противника, войска герцога Бургундского и графа Монморанси поспешили на выручку центру.
Тем временем в центре дела для французов складывались плохо. Три сотни имперских рыцарей под предводительством Конрада Дортмундского, Оттона Текленбургского, Герхарда фон Рандероде и Карла фон Лихтендорфа атаковали и опрокинули многочисленное пешее ополчение Иль-де-Франса и Нормандии. Затем они расступились и пропустили три с половиной тысячи саксонских пехотинцев, идущих железной стеной во фланговом строе. Рыцари Филиппа ничего не могли поделать против сметающей все на своем пути фаланги и клиньев и в отчаянии врубались в их ряды, проделывая узкие кровавые полосы, и тут же поглощались железным потоком. Закрепляя свой успех, имперские рыцари уже под предводительством императора Оттона устремились прямо к французскому королю.
Сюда в кульминационный момент боя и вынесло Оливье де Ла Мэр. Теперь уже жалеть о своем участии в битве вообще не приходилось: главное – остаться в живых! А это возможно, если сам будешь убивать. Он рубил, не жалея сил, давя упавшего врага копытами дестриера. Его сердце пылало яростью и отвагой. Слепое ожесточение полностью поглотило все его существо, уничтожив все другие чувства. Бледное от природы лицо Оливье стало красным от бившей фонтаном крови после каждого взмаха меча. Он видел недалеко перед собой короля Филиппа и несколько королевских рыцарей, что еще остались со своим государем. Они с трудом отражали натиск саксонской пехоты.
