Король Филипп сражался отчаянно. Немецкие пехотинцы падали, сраженные ударом королевского меча, но продолжали лезть в бой. Они окружили короля. Крючьями, прикрепленными к древкам копий, они стащили Филиппа с лошади. Ему нанесли несколько ударов, но толстая тяжелая кольчуга и стальной шлем выдержали. В это время королевский знаменосец Галлон де Монтеньи, опуская и поднимая Орифламму, требовал помощи. Пьер Тристан, разметав своих противников, первым пришел на выручку государю. Он примчался к упавшему королю, спрыгнул с коня и перебил нескольких немцев, находящихся над беспомощным Филиппом. Затем он помог королю подняться и предложил ему своего дестриера. Пока король садился в седло, храбрый Пьер Тристан прикрывал его от вражеских мечей и копий своим мечом и грудью.
Видя, как ловко действует Пьер – его былой товарищ, Оливье залюбовался им и на секунду задумался. Его отделяло от короля какие-нибудь пятьдесят шагов, и жажда мести, возможно, могла быть утолена, но он знал, что рука его не поднимется ни на государя, ни его былых друзей, защищавших Филиппа. Даже ненависть к де Мо исчезла. Оливье все бы отдал сейчас, чтобы оказаться рядом с Пьером Тристаном, Галлоном де Монтеньи, Генрихом де Баром и биться за своего короля до последнего вздоха. Что ж? Не все еще потеряно. Рядом с ним по направлению к королю помчался немецкий граф Карл фон Лихтендорф с тремя оставшимися при нем рыцарями, и Оливье во что бы то ни стало решил остановить его. Заставив коня сделать прыжок, он почти догнал Лихтендорфа, но тут перед ним красной молнией пронеслось древко с Орифламмой и сбило его на землю. Галлон де Монтеньи, не узнав в Оливье своего былого товарища, как ему казалось, предотвратил еще одну опасность, грозящую Филиппу II.
Ла Мэр упал очень неудачно. Он сломал себе левую лодыжку, и его чуть не затоптали еще несколько немецких рыцарей под предводительством Герхарда фон Рандероде. Пытаясь подняться и нащупать рядом с собой выпавший меч, он видел, как отчаянно рубится молодой граф Генрих де Бар сразу с двумя немецкими рыцарями, как Пьер Тристан и еще несколько французов пленяют израненного Карла фон Лихтендорфа. К королю со всех сторон спешила подмога. Войска графа де Монморанси и герцога Бургундского мчались на помощь истекающему кровью центру французской армии. В это время упорные немцы вновь пошли в атаку на короля. Удар правого фланга был ошеломляющим. Немецкие пехотинцы и рыцари во множестве гибли, теснимые французами.
Видя, что вокруг него не осталось сражающихся, Оливье попытался подняться, опираясь на меч. Но неожиданно меч был выбит из его руки, и граф повалился на землю. Кто-то грубо схватил его за шиворот и подставил к горлу кинжал.
– Это ты, малыш Ла Мэр! – услышал он позади себя ненавистный голос барона де Мо. – Я так и знал, что ты будешь сегодня здесь вместе с предателями Франции.
– Я был с ними, чтобы найти тебя! – прохрипел Оливье.
– Ха-ха! А первым нашел тебя я, маленький ублюдок. Что, готов предстать перед королем? Или боишься? Кажется, ты напустил в штаны?
– Заткнись, де Мо! Уверен, ты сам появился рядом с государем, когда опасность миновала, а до тех пор отсиживался в тылу! Ведь ты же трус, это все знают.
Оливье почувствовал, как его шея освободилась от кинжала и барон больше не держал его. Он вновь попытался подняться. Франсуа де Мо – стройный, черноволосый, в черных доспехах – стоял перед ним, словно ангел смерти.
– Ты хочешь драться со мной? – усмехнулся Оливье. – Весьма благородно, несмотря на то, что у меня сломана нога. Как только могла Катрин полюбить такое ничтожество?!
– Нет, Ла Мэр, я не буду драться с тобой. Слишком много чести для еретика и предателя. Я здесь, чтобы казнить тебя.
Оливье понял – барон не шутит. Граф поднял глаза к небу, пытаясь прочитать молитву.
– Умри без покаяния, Ла Мэр!
Барон, с перекошенным от ненависти лицом, с размаху вонзил меч в грудь Оливье. И мир вокруг перестал существовать.
