Я почти ничего не слышу, только отдаленные голоса. Наверное, все на кухне. Интересно, будет бабушка меня искать? Наверняка будет. Представляю, в каком она бешенстве. И в тот самый миг, когда я особенно отчетливо представила ее перекошенное от ярости лицо, раздается звонок в дверь. Меня обдает жаром: пришла!
Бабушкин голос слышен даже в шкафу.
– Гуля, Даша моя не у вас? – спрашивает она Динаркину бабушку. Ее голос кажется приторно приветливым, но я знаю, что это только маскировка.
– Нет. Нет ее. Мы сами только завтракать садимся. Давай, проходи, вместе чаю попьем.
Бабушка не сдается и спрашивает снова, уже прицельно:
– Динара, она к тебе точно не приходила?
Я не слышу, что отвечает Динарка, но отлично представляю, как тяжело ей выдерживать рентгеновский взгляд заслуженного педагога.
– Ладно, – едва сдерживаясь, говорит бабушка. – Если увидите ее, срочно отправьте домой. Скажите, что я сказала – срочно!
Дверь хлопает, и становится очень-очень тихо.
Через несколько минут дверцы шкафа приоткрываются. Я не вижу Динаркиного лица, зато отлично слышу ее тревожный шепот:
– Слышала, что она сказала?
– Частично.
– Ох и влетит тебе…
– Ладно, не переживай! Надо придумать, как теперь выбираться.
– Бабушка после завтрака в магазин собирается. Сиди пока, я тебя позову, когда она уйдет.
Динарка снова закрывает дверцы, но прежде вручает мне две конфеты и пряник.
Динарка – друг. Что тут еще скажешь.
Кажется, я уже целую вечность сижу в шкафу. Воздуха внутри совсем не осталось. Еще немного, и я потеряю сознание. Да когда же Динарка уже наестся и выпустит меня?!
Наконец из коридора раздаются голоса, хлопает входная дверь, и через мгновение передо мной появляется Динарка.
– Ты тут живая еще? Вылезай! Бабушка ушла.
– Что так долго? Я чуть не задохнулась!
– Ну извини. В следующий раз подыщу тебе шкаф с вентиляцией!
Я кое-как выбираюсь на свет. Ноги затекли, и двигаюсь я как заржавелый робот.
Наконец разогнувшись, я натыкаюсь на строгий Динаркин взгляд. Но это не та бабушкина или папина строгость, которая в любой момент может стать злостью. Это строгость любящего тебя человека. Поэтому я не отвожу глаза, я смотрю и смотрю, чтобы напитаться этой заботой и участием.
И вдруг, почти одновременно, словно кто-то пустил по нам ток, мы начинаем безудержно хохотать. До слез, до икоты. Я сползаю по стене – затекшие ноги колет миллионами иголок, да и от смеха я всегда слабею. В комнату вбегает испуганный Нурик и непонимающе смотрит на нашу истерику, а когда мы немного успокаиваемся, сообщает:
– Тебя бабушка искала.
– Правда? А я и не знала, – отвечаю я, давясь от нового приступа хохота.
– Да она уже час тут сидит, – объясняет Динарка, показывая на открытый шкаф.
– Серьезно? – Нурик расплывается в понимающей довольной улыбке.
– Очень она злая была? – кое-как, икая от смеха, выговариваю я.
– Очень, Даш! Очень! Шла бы ты лучше домой!
– Ну конечно, стоило столько в шкафу сидеть, чтобы теперь домой идти! Давайте так: я сейчас по-тихому уйду, а вы собирайте всех и приходите на поле. Только чего-нибудь поесть захватите, ладно?
Динарка, все еще тяжело дыша, встает, поднимает меня на ноги и подталкивает к выходу:
– Ладно-ладно, иди уже.
– Гляньте, нет ее на улице?
– Все чисто, – рапортует Нурик, и я, обувшись, выскальзываю за дверь.
– Мы скоро, – шепчет мне в спину Динарка. – А ты осторожнее давай.
Дверь закрывается с тихим щелчком, и я остаюсь одна. Действовать нужно быстро. Любая встреча сейчас опасна. Не знаю, кого я боюсь больше: бабушки или Ведьмы.
Я бесшумно спускаюсь по ступенькам, останавливаюсь перед дверью в предбанник и прислушиваюсь. В голове стучит: «Ну давай, решайся. Времени нет!»
Я делаю глубокий вдох и резкий выдох, готовясь толкнуть дверь в неизвестность, а за спиной раздается легкий шорох. Неведомая пружина подбрасывает меня. Я оборачиваюсь. Возле Динаркиной двери стоит Ведьма. Между нами всего несколько шагов. Три ступеньки и короткий путь от них до двери.
– Дашенька, девочка моя! – шепчет она внутри моей головы. – Девочка моя милая!
Ведьма улыбается, и я чувствую, как примерзаю к месту, не в силах сделать ни шага. Словно это один из тех снов, в которых неведомый бестелесный ужас надвигается на меня, а я не могу пошевелиться.
А Ведьма уже нащупывает ногой ступеньку.
Ну уж нет! Я изо всех сил толкаю одну дверь, вторую – и выскакиваю на свет. Сюда она не сунется! Но медлить нельзя, иначе меня заметят другие.
Я торопливо шагаю вдоль дома, вплотную к теплой стене, прямо под окнами, так, чтобы бабушка не увидела меня из кухни. Хорошо, что дом такой короткий – всего-то два подъезда…
Завернув за угол, я ненадолго останавливаюсь, чтобы оглядеться. Колобок, Колобок, ты от бабушки ушел, ты от волка ушел. Не попасться бы кому-нибудь снова.
Но все чисто. Я осторожно выскальзываю на улицу и без оглядки бегу к стадиону.
Гороховое поле залито солнцем и дышит жаром. Кузнечики стрекочут в кудрявых зарослях, ручей внизу блестит так, что больно глазам.