– В прямом. Скажем, ты ссышь идти на кладбище…
– Чего?
– Ну ладно, не ты, а она. – Он презрительно кивает на Женьку.
– А не пошел бы ты? – вскидывается она.
– Вот именно! И тогда ты подходишь ко мне и с почтительным поклоном говоришь: «О наихрабрейший! А не пошел бы ты на кладбище вместо меня? Мне вера не позволяет». А я тебя вполне резонно спрошу: «А на фига же мне это делать, рахат-лукум души моей?» И рахат-лукум достает тяжелый кошель и честно оплачивает услуги наихрабрейшего.
– А наихрабрейшим, тьфу ты, наемником может стать любой? – наконец подаю голос я.
– Да, о дева с очами, подобными свету звезд!
– И сколько платить? – недоверчиво спрашивает Нурик.
– Сколько попросит наемник.
– А если их окажется несколько?
– Значит, выберешь того, кто попросит меньше. Конкуренция, мать ее, – беззлобно отвечает он. – Ну так что? Играем?
Ребята молчат, но я слышу, как у них заскрипели в головах шестеренки. Все прикидывают, стоит ли участвовать в Колькиной затее.
Идея отличная, что ни говори. И весело, и деньги есть деньги. Кому же не хочется заработать?
Мне очень хочется, хотя в голове уже закружился целый водоворот картинок одна хуже другой: ночь, кладбище и Ведьма в придачу…
Знать бы только, что придумают другие. Смогу ли я выполнить их задания? Ведь денег на наемника у меня нет, и взять неоткуда.
Бабушка карманных денег мне не дает – считает, что я и так слишком дорого ей обхожусь. А деда наверняка и не догадывается, что мне они для чего-то могут быть нужны.
Да, пожалуй, если согласиться сыграть в Колькину игру, можно немного подзаработать. Конечно, если все придумают действительно страшные задания и если мне повезет.
Я уже знаю, на что потрачу деньги. Накуплю на рынке возле автобусной станции клубничных конфет с жидкой начинкой. И жевательного мармелада. И коровку с изюмом. Много. На все лето вперед.
И мы будем есть их, сидя над оврагом. И я буду угощать всех – Динарку, Женьку, Андрюху с Нуриком и Кольку. Кольку особенно. И вечером, пока не появится Ведьма, я смогу перекидывать конфеты через ее балкон прямо Кольке в руки.
Клубничные с начинкой – это что-то. Надо будет взять их побольше.
– Ну что, бросаем грызть ногти и голосуем? – Колька дал нам на раздумья ровно столько времени, сколько нужно, чтобы от души насладиться выражением наших лиц – удивленных, испуганных, полных замешательства и азарта. – Кто за, поднимите конечности! – весело командует он.
Конечно, все мы за. Не я одна не умею говорить «нет», когда это нужно.
Все уже придумывают задания, а я вместо этого снова думаю о том, как мне выполнить свое сегодняшнее задание, в котором никакой наемник мне не поможет, – как вернуться домой и избежать слишком уж большого скандала.
– Ну что, решила, как с бабушкой быть? – словно читая мои мысли, шепчет на ухо Динарка.
– Думала ногу сломать.
– С ума ты сошла, что ли?!
– Да ладно, шучу. Если уж что-то ломать, то лучше сразу голову. Боюсь, одна нога бабушку не остановит.
– Так, – строго прерывает меня Динарка. – Давай я скажу, что ты из-за меня ушла. Что я тебя попросила…
– Интересно, о чем? Зайти полюбоваться твоим цветущим завтракающим видом? Не получится, Динар, она же к вам приходила…
– А дед твой где был, когда ты сбежала? – вклинивается в разговор Колька.
– На дачу ушел.
– А нельзя его уговорить тебя отмазать?
– Как?
– Ну, как-нибудь. Как будто вы с ним договорились, что пойдете вместе. Допустим, помощь ему твоя очень нужна. А ты проспала. А когда проснулась, побежала его догонять.
– Нет, не выйдет. Он же знал про баню…
– Про какую еще баню? – оживляется Колька. – Где бабы голые?
Он изображает сидящую на задних лапах собаку с высунутым языком.
Мне становится одновременно и смешно, и стыдно за Кольку. Ну и дурак же он у нас! Хотя, по правде сказать, эти грубые шутки отчего-то очень ему идут, да и обидными никогда не бывают.
– Да угомонись ты! – прикрикивает на него Динарка, и я замечаю, что смешно было только мне и Андрюхе.
Женька закатывает глаза, словно говоря: «Боже, какой идиот!», а у Нурика слегка розовеют щеки – он у нас очень чувствительный. Сам же Колька принимает самый что ни на есть покорный вид и изображает, как застегивает рот на молнию.
– Может, и правда деда попросишь? – спрашивает Женька. – Он же у тебя нормальный.
Я представляю, как заявлюсь на дачу, где меня не ждут. И что я скажу?
А с другой стороны, какая разница? Выбор у меня небольшой… Идти прямиком к бабушке – верная погибель. Пожалуй, и правда, надо попробовать призвать на помощь деду. Хотя что он может?
– Ладно, – наконец решаюсь я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от песка. – Двину к деде.
– Сходить с тобой? – предлагает Динарка.
– Не надо. Все нормально. Ну пока! – с видом висельника-оптимиста прощаюсь я и шагаю прочь.
Калитка заперта на навесной замок, но сквозь заросли хмеля я вижу, что дверь у дома распахнута – значит, деда на даче. А калитку он всегда запирает, «чтобы не шлялись». Что поделать, ему повсюду мерещатся воры. Хотя что тут у него воровать?
– Деда! Деда-а-а-а! Открой! – зову я сначала вполголоса.