Колька тоже здесь. Он сидит к нам спиной, упираясь лбом в согнутые колени.
Интересно, о чем он задумался?
Наконец, приноровившись к «щипцам», Нурик подносит к костру первое стеклышко, а Андрюха бросает в огонь пластиковую бутылку. Она сжимается и начинает коптить густым черным дымом. Стекло покрывается жирной черной копотью – то что надо.
Когда все шесть осколков готовы, мы выбираем себе по одному. Женька берет почти круглый и, смешно кривясь, прикладывает его к глазу, как монокль.
– Ничего не видно! – с восторгом сообщает она.
– Так и должно быть. – Андрюха тоже смотрит сквозь свое стекло, но не на солнце, а на Женьку. – Отлично!
У Женьки вокруг глаза осталось кольцо сажи. Выглядит смешно, но ей идет. Ей вообще идет все смешное и не цепляется ничего обидного.
– Ну так что? – вдруг громко спрашивает Колька, дождавшись, когда возня со стеклышками окончательно закончится. – Вы задания придумали?
Все молчат. Женька и Нурик посылают Динарке многозначительные взгляды. Видимо, я чего-то не знаю.
– Ау-у-у! Из эни бади хиар? – противно фальцетит Колька.
– Да придумали, придумали, – отвечает за всех Женька, продолжая сверлить Динарку взглядом.
– Молодцы! Отличники! – паясничает Колька. – Тогда сдаем контрольные!
И, к моему удивлению, все начинают доставать из карманов сложенные листки бумаги и протягивать их Кольке.
– А ты что же? Не готова? – спрашивает он меня, ухмыляясь. – Тетрадка закончилась или ручка не пишет?
– Дашка, ты же не передумала?! – с ужасом восклицает Женька.
– Не передумала, просто дома забыла, – вру я.
– Так это ничего, – с дьявольской усмешкой говорит Колька. – Задание свое помнишь, надеюсь? Вот тебе бумага, вот тебе ручка, пиши, деточка.
Я неуверенно беру у него мятый листок и ручку. Надо срочно что-то придумать. Но все с таким любопытством смотрят на меня, что я совершенно не могу сосредоточиться.
– Так, расходимся, граждане! Не толпимся! Расходимся! – словно прочитав мои мысли, командует Колька. – Дайте девушке собраться!
Он стоит у меня за спиной, покровительственно положив ладони мне на плечи.
– Ты тоже давай расходись, – тихо говорю я. – Так нечестно.
Он хмыкает и медленно убирает руки.
– Затмение через двадцать минут! – кричит Андрюха. – Давай быстрее!
Я киваю, расправляю на коленях листок и начинаю судорожно соображать. Страшное и сложное. Сложное и страшное. Кладбище наверняка написал Колька. Что же можно придумать страшнее? Я закрываю глаза. Страшное и сложное… Ведьма стоит на лестнице, ее прохладные руки на моих запястьях, ее голос все громче звучит в голове… И я торопливо пишу: «Зайти к Ведьме в квартиру и провести там не меньше десяти минут». Я ставлю точку, сворачиваю бумажку пополам, а сзади раздается:
– Умница!
Колька выдергивает у меня из рук листок и с беззаботным видом отходит к остальным. Теперь он знает, чего я боюсь.
– Сейчас начнется! – кричит Андрюха. – Давайте быстро все наверх!
Мы, как муравьи, карабкаемся по осыпающемуся склону. Съезжаем вниз и начинаем снова. Первыми выбираются Нурик с Колькой и вытаскивают остальных.
– Куда смотреть-то? – еще не отдышавшись, волнуется Женька. – Мы точно не опоздали?
– Все нормально. Сейчас будет! – успокаивает ее Андрюха, то и дело поглядывая на часы.
Кажется, весь мир вместе с нами замирает в ожидании. Но минуты все идут и идут, и ничего не происходит.
– Ну когда же уже? – не выдерживаю я.
– Приготовить стекла! – командует Андрюха.
Я смотрю в свой закопченный осколок: на черном небе бессмысленно висит белый шар солнца. И вдруг его начинает оплавлять чернота. Словно льдинка, которую сунули под теплую воду, солнце тает от наползающей на него темноты и понемногу превращается в месяц. А потом месяц выталкивает из себя мрак и опять становится белым шаром.
– Кла-а-ас-с! – шепчет Женька.
– Кру-у-у-то! – вторит ей Динарка.
– Жаль, что неполное, – вздыхает Нурик.
А мне не жаль. Мне хватило и этой победы света над тьмой.
– А теперь, я считаю, самое время провести первую жеребьевку, – говорит Колька, когда все немного успокаиваются. – Пойдемте во двор, сделаем все по высшему разряду.
– А тут нельзя? – бурчит Андрюха.
– Нельзя! Мне нужен реквизит.
Мы сидим на нашей скамейке и ждем Кольку, который ушел домой за реквизитом. Разговаривать никому не хочется. Все напряжены, и я чувствую, как страх разливается в воздухе. Колька скоро появляется, и в руках у него старая кроличья шапка.
– Это и есть «реквизит»? – с сомнением спрашивает Динарка.
– Он самый.
Колька плюхается на скамейку, кладет шапку мне на колени, а сам начинает неторопливо скручивать бумажки с заданиями.
– А побыстрее нельзя? – раздраженно спрашивает Женька. Она уже устала переживать, как и все мы.
– Кто понял жизнь, тот не спешит, – невозмутимо изрекает Колька, поочередно скручивая и опуская наши страхи в шапку. Потом он достает из кармана еще бумажки и говорит: – Здесь написаны наши имена, там, – он указывает на шапку, – задания. Сначала я выберу двух первых счастливчиков, а потом подыщем им дельце получше.