Конечно, он ее не слышит, но все равно начинает осторожно спускаться. А Женька так и стоит на прежнем месте, вцепившись в перекладину.
– Пусть она тоже слезает, – прошу я, сама не зная кого. – Хватит уже.
На Андрюху страшно смотреть. А Колькиного лица мне не видно.
Нурик благополучно добирается до центра колеса и останавливается. Похоже, они с Женькой о чем-то разговаривают.
– Слезайте! – снова кричит Динарка, и мы с Андрюхой вторим ей:
– Сле-зай-те!
Нурик коротко машет нам рукой, потом показывает на Женьку и вниз.
– Что он говорит? – спрашивает Динарка.
– Наверное, что Женька спускается?
Но Женька не двигается, кажется, она приклеилась к своей балке. С ней явно творится что-то неладное.
– Же-ня, сле-зай! – изо всех сил ору я.
А Нурик вдруг снова начинает карабкаться наверх.
– Что он творит?! – кричит Динарка.
– Кажется, он полез вместо нее.
– Лезь назад, идиот! – у Динарки явно сдают нервы.
Но Нурик не слышит, у него там ветер и высота. И ему с ними, кажется, хорошо.
И все опять повторяется: вверх, вверх, вверх, касание. И снова вниз, вниз, вниз. Это похоже на соревнования по плаванию, там тоже победа без касания не засчитывается.
А Женька и правда приросла к месту.
Нурик приближается к ней вплотную. Похоже, он что-то ей объясняет или уговаривает, но она в ответ только яростно машет головой.
– Она сама не слезет, – говорю я. – Надо ее как-то снимать.
– Как?
– Давайте я поднимусь и поговорю с ней? – предлагаю я.
– С ума сошла? – вскидывается Колька. – Чтобы вас двоих потом снимать?! Я сам с ней поговорю.
– Ты думаешь, она тебя послушает? – с сомнением спрашивает Динарка.
– Придется.
И Колька начинает карабкаться по лестнице.
Я закрываю глаза, но он все равно лезет вверх – я вижу его сквозь веки. Я считаю про себя, отмеряя числами его движения и удары своего сердца.
Наконец он останавливается возле Женьки.
– Женька, слезай уже! – кричит Динарка.
– Не надо, не зови ее. Они разберутся.
Андрюха отходит от нас и с трудом забирается на бетонное возвышение. Он стоит прямо под Колькой и Женькой и, держась за желтую кабинку, неотрывно смотрит наверх. Я знаю, что он сейчас чувствует.
Кажется, что в центре круга ничего не происходит, просто три фигуры застыли в неподвижности, держась за железки.
Вдруг мне кажется, что я слышу крик. Кажется, Колька действительно кричит на Женьку.
– Идиот! – восклицает Динарка. – Он же еще больше все испортит.
Но, к нашему удивлению, фигуры наверху наконец оживают и очень медленно начинают спускаться к нам.
Женька будто зажата между Колькой и Нуриком. Колька страхует ее снизу, а Нурик не дает остановиться.
Но вот Колька наконец спрыгивает с лестницы, а Андрюха ловит и бережно опускает Женьку на землю, но она вырывается и бежит к ближайшим кустам. Ее тошнит.
Динарка бросается к Нурику, обнимает его и что-то тихо, но решительно высказывает. Догадаться несложно, я сама бы убила его за этот чертов героизм.
Колька подходит ко мне и с улыбкой наблюдает за всем происходящим. Мне тоже хочется обнять его, сжать изо всех сил и не отпускать, пока не исчезнет картинка, все еще стоящая перед глазами: мой Колька все лезет и лезет вверх по шаткой ржавой лестнице.
– Я молодец? – тихо спрашивает он, незаметно дотронувшись до моей руки.
– Что ты ей сказал?
– Что она дура.
– И все?
– Нет, кажется, еще что она безмозглая корова и идиотка.
– Гений психологии…
– А что еще было делать? Она больше ничего не слышала.
Я живо представляю себе эту картину: Женька в ступоре застыла на жуткой высоте, а Колька, стараясь уговорить ее спуститься, с удовольствием кроет ее на все лады.
– Ну так я молодец или нет? – снова самодовольно спрашивает он.
– Еще какой…
– Пойдемте отсюда, – просит Женька, когда к ней возвращаются голос и относительно нормальный цвет лица.
Гордыми победителями проходим мы мимо серебряного солдата, а он суровее обычного заслоняет от нас серебряную женщину с серебряным ребенком на руках.
Совершенно обессиленные, мы плюхаемся на нашу скамейку во дворе.
– А Нурик у нас, оказывается, герой! – торжественно объявляет Женька.
– Чингачгук – Большой Змей! – присоединяюсь я, вспомнив любимое папино выражение.
– Мастер спорта, – устало добавляет Женька.
Мы смеемся, а довольный Нурик сияет, как лампочка на двести ватт.
– Так все же, чье это было задание? – спрашиваю я.
– Но-но, без имен, пожалуйста! – отзывается бдительный Колька. – В конце все узнаете!
– А я, получается, тебе денег должна? – спрашивает Женька Нурика. – Ты же за меня во второй раз полез?
– И слез, – небрежно вставляет Колька, вызывая новый взрыв хохота.
– Да ладно, чего там. Это не считается, – говорит Нурик.
– Считается-считается! – кричит Колька. – Давай раскошеливайся!
– И тебе я тоже, получается, должна?
– Не, мы только наемнику платим. А спасение жизни и психического здоровья у нас бесплатно.
И снова смеются все, кроме Андрюхи. Он стоит позади скамейки, мрачный и молчаливый.
– Дюх, все нормально? – осторожно спрашивает Нурик.
– Нормально, – огрызается он.
Все понимают, что лучше его сейчас не трогать.