Разве можно просто взять и исчезнуть? Держать меня за руку в темноте, спасать от Ведьмы, ждать за дверью, висеть на турнике вниз головой, сидеть над обрывом, перемешивать в кармане бумажки с именами – и вдруг исчезнуть? Сбежать! Без меня! От меня?
Так не должно быть.
Я снова не сплю, хотя сегодня за стеной тихо. Она снова стала толстой бетонной стеной, не пропускающей ко мне Ведьмины слова. Я хочу уснуть, но стоит закрыть глаза, и Колька дотрагивается до кончиков моих пальцев. Это повторяется снова и снова, и каждый раз меня словно бьет током.
Внезапно на улице поднимается ветер, налетает из ниоткуда, словно разбойник. Я лежу с открытыми глазами и слушаю, как громко хлопает на веревках бабушкино белье, как стучит лист железа на крыше и как гудят ветви тополей. И вдруг на перилах балкона, словно огромная черная птица, появляется человек. Он бесшумно опускается на пол и осторожно заглядывает в комнату.
Я боюсь пошевелиться, но не от страха, а потому что боюсь спугнуть свое видение. Боюсь спугнуть Кольку.
– Даша, – шепчет он в приоткрытую дверь, и его голос сильнее беснующегося позади ветра.
Словно во сне я медленно поднимаюсь и иду к нему.
Мы стоим на балконе, и ветер рвет на мне ночную рубашку. Я смотрю в бледное Колькино лицо, пытаясь понять, не снится ли мне все это.
Я дотрагиваюсь до него, и моя рука кажется совсем белой, словно это рука Ведьмы, а не моя.
– Откуда ты взялся? – спрашиваю я.
Колька нетерпеливо качает головой, притягивает меня к себе и говорит:
– Я из дома сбежал, понимаешь?
– Что? Но ведь ты же с мамой уехал… Динарка сказала…
– Уехал, да. Вот оттуда и сбежал.
– Но зачем?
– А ты разве не знаешь?
Я еще крепче прижимаюсь к нему и шепчу в ответ:
– Знаю…
– Ты сможешь сейчас выйти из дома? – срывающимся голосом спрашивает он после долгого молчания.
– Могу, – решаюсь я, хотя перед глазами скачет целый водоворот видений одно хуже другого.
Но теперь мне уже все равно. Колька пришел за мной, и я не могу не пойти за ним.
Бабушка спит крепко, деда тоже ничего не услышит, я проскользну бесшумно, и ветер мне поможет. Я попрошу его изо всех сил шелестеть листьями и греметь железом на крыше, волочить по дороге бутылки и листы газет. Никто не заметит моего ухода. А дальше – будь что будет.
– Хорошо, тогда иди, собирайся и жди меня внизу. Я перелезу к себе, заберу кое-что и встречу тебя там.
Я хватаю его за руку. А вдруг все это мне только снится? Вдруг, если я отпущу, он исчезнет навсегда?
– Все будет хорошо, – говорит Колька, осторожно высвобождает руку, подтягивается и встает на перила. Я только теперь замечаю, что между нашим и Ведьминым балконом перекинута широкая доска. В один прыжок Колька оказывается у Ведьмы.
– Иди! – машет он мне и убирает доску.
Я возвращаюсь в комнату, стягиваю с себя ночную рубашку и начинаю переодеваться.
Вернусь ли я сюда? Я уже не знаю.
Чтобы доски не скрипели, нужно наступать с краю, а не посередине. Я крадусь по темному коридору бабушкиной квартиры словно тень. Никто меня не услышит.
Когда я вхожу в прихожую, холодильник начинает неистово храпеть, заглушая мою возню с обувью.
Когда я прокручиваю колесико замка, ветер оттягивает и с грохотом роняет лист железа на крыше.
Когда дверь шуршит по половицам лестничной площадки, тополь принимается яростно размахивать ветвями, словно хочет избавиться от всех своих листьев раньше срока.
Лай собаки в котельной заглушает щелчок замка.
Я свободна.
На лестнице темно – на ночь свет всегда выключают.
«Ничего, не заблужусь, – говорю я себе, прячась от страха за словами. – Колька наверняка уже ждет меня внизу».
Я осторожно спускаюсь по ступенькам, держась за перила. Поворачиваю и останавливаюсь на площадке между первым и вторым этажом. Внизу так темно, словно никаких квартир со спящими в них людьми нет и никогда не было. Все заполнила тихая черная вода, какая бывает в лесных озерах.
И мне нужно войти в эту воду.
– Трусиха глупая, темноты боишься! – звучит в голове насмешливый голос.
– Неправда!
Я сжимаю зубы, зажмуриваюсь и представляю, что передо мной нет никакой черноты. Справа дверь тети Гали, слева – Динаркиной бабушки. И ничего другого быть не может.
Я все глубже погружаюсь в безмолвную черную воду. Она скрывает меня с головой. Чтобы не налететь на стену, я выставляю вперед руки, и они светятся белым призрачным светом.
Это не мой свет, но он слишком хорошо мне знаком.
Глупости. В это время здесь никого не может быть.
Я делаю шаг: раз ступенька.
Еще один: два ступенька.
Потревоженная темнота шевелится.
Еще шаг: это уже три.
Четвертый, пятый, шестой…
Где-то здесь Динаркина дверь. А Динарка спит и не знает, что я рядом. Она не знает, на что я решилась.
Еще шаг: семь.
Я слышу, как сердце с каждым новым ударом вбивает мой страх все глубже и глубже.
Восемь, девять…
И тогда из ниоткуда вдруг появляется она. Белая фигура не спешит, она медленно плывет мне навстречу.
– Девочка моя пришла, – говорит отовсюду глухой голос Ведьмы. – Девочка моя!
– Беги! – кричит в голове ужас. – Беги назад!
Но окаменевшие ноги не слушаются.
– Беги, дура!