Кати казалось, что мать в этот момент укоризненно взирает на нее из могилы, сквозь крышку гроба из натурального дуба, сквозь гниющие цветы на ней, сквозь комья земли. Для нее всегда имело огромное значение, что другие подумают о ней и ее семье. Ревущая на кладбище дочь точно не вписалась бы в ее последнее желание.
Кати ощутила необходимость создать дистанцию между собой и ею.
– Не знаю, готова ли я в данный момент к ответам.
– По-моему, на самом деле нет важнее тех ответов, к которым мы не готовы. – Он слабо улыбнулся. – Может, тебе стоит написать письмо маме и прочитать его ей прямо здесь?
– Мертвым я еще не писала. С ними вроде бы уже не нужно прощаться.
Мартин указал на пожилую женщину, которая с лейкой ковыляла к могиле, густо засаженной, как маленький замковый сад.
– Помнишь фрау Брёдель? Она уже двадцать два года никак не может попрощаться с мужем. Он был настоящим извергом. Я до сих пор удивляюсь, что священник не отказался похоронить его здесь.
Кати видела, как шевелится рот фрау Брёдель, но не могла разобрать, что та говорит.
– Рассказывает ему обо всем, что с ней произошло, с тех пор как она в последний раз приходила на кладбище?
– Нет, каждый раз она перечисляет старому мерзавцу все, что он сделал не так. И на это всегда уходит чертовски много времени. Но он еще ни разу не извинился.
– И тем не менее?.. – Кати указала на невинно-белое растение в горшке, которое фрау Брёдель в настоящий момент высаживала в землю.
– А иначе что подумают соседи!
– Тебя ведь это никогда не волновало, верно?
– Еще как волновало.
– Да?
– Я всегда стремился к тому, чтобы они считали меня вконец спятившим. – Мартин не сдержал ухмылку. – Так жизнь становится намного спокойнее.
Кати взяла его под руку.
– Ты добился этого самое позднее, когда завел лося в палисаднике.
– А я думаю, что нужный эффект был достигнут, когда я в одежде эскимоса раздавал листовки возле бассейна и предлагал поцелуи носами.
Он наградил Кати как раз таким поцелуем-потиранием носом о щеку.
– У тебя ледяной нос! – Рассмеявшись, Кати дернула головой в сторону.
– Видишь, какой я аутентичный! – Мартин поднял повыше пакет с покупками из ближайшего супермаркета, который Кати до этого даже не заметила. – А сейчас, к сожалению, мне пора домой, иначе продукты пропадут.
– Что вкусненького ты там набрал?
Он протянул ей скомканную бумажку со списком.
– Ультрапастеризованное молоко, кисломолочное масло, горький шоколад, соленая лакрица, помидоры, кочанный салат… а это еще что значит?
– Так пишут в Арктике.
Кати ткнула его в бок.
– Ой, прекрати уже придуриваться и покажи, что ты купил. Мне любопытно.
Мартин протянул ей рулон пищевой пленки.
– Я так и думала, – сказала Кати.
Тогда он протянул ей пачку рыбных палочек. Затем замороженные шоколадные палочки с начинкой.
– То есть ты сам не смог это прочитать?
– Ничего подобного, – подмигнув, откликнулся Мартин. – В Арктике экономия места – это вопрос выживания. Поэтому я объединил три покупки в одно слово.
– Как же я рада, – ответила Кати, все ему возвращая, – что ты не пишешь мои письма.
Смеясь, они попрощались друг с другом.
Выйдя за кладбищенские ворота, Кати увидела, что под щеткой стеклоочистителя ее «жука» торчит квитанция за неправильную парковку. Но она ведь правильно припарковалась! В чем дело: одна из шин касалась тротуара, задний бампер на два сантиметра выходил за какую-то воображаемую линию или цвет кузова был слишком оранжевым?
Шаги Кати становились все тверже и быстрее, словно она хотела отомстить тротуару за несправедливость.
Однако с каждым шагом квитанция приобретала все больший размер и более солнечный желтый оттенок.
Пока не превратилась в книгу. «Наши души в ночи» Кента Харуфа[4].
Кати освободила ее из-под тисков «дворников» и открыла.
На полях повсюду были заметки, сделанные очень красивым почерком, которые будто танцевали, как ноты, на невидимой линии рядом с печатными буквами… по сравнению с ними слова ее дяди в списке покупок выглядели как следы когтей пьяной птицы. Кати быстро поняла, что эти заметки комментируют сюжет романа или пересказывают личный опыт, связанный с типографским текстом. Мудрые фразы и душевные истории. Кати уже не могла оторваться и перестать читать.
Когда ветер начал то и дело переворачивать страницы, она села в машину, ни на секунду не отрывая взгляда от книги.
В мире постоянно ускоряющегося движения те, кто стоял на месте, становились невидимы.
Северин долго неподвижно наблюдал за Кати. По каждой улыбке, по каждому тяжелому вздоху он пытался угадать, какой отрывок она читает. Казалось, она переворачивала страницы все осторожнее, все бережнее. А после того как наконец положила книгу рядом с собой, нежно погладила солнечно-желтую картинку на обложке. После этого Кати некоторое время смотрела прямо перед собой, пока не завела машину и не уехала.
