Животное остановилось перед боковым входом, огражденным еще одной цепью, и подтолкнуло его мордой, словно пыталось постучаться. Кати отперла навесной замок и скрипучую дверь. Внутри она щелкнула выключателем, и над ними зажглось неоновое освещение.
– Подростком мой отец бесплатно проводил сюда мою мать. Наверняка это был отличный способ произвести впечатление на девушку.
Она открыла неприметную дверь, по другую сторону которой находилось помещение, вовсе не выглядевшее неприметным, золото и красный бархат на стенах делали его скорее похожим на сказочный замок. Четыре большие хрустальные люстры ожили, освещая высокие столы, барные стулья и огромный прилавок с кассовым аппаратом. Все покрывал прозрачный пластиковый брезент. На них и на паркетном полу в елочку, словно свежевыпавший снег, скопилась пыль.
Кати расчехлила прилавок, взяла с полки стеллажа крупное бумажное ведро и высыпала в него пакет соленого попкорна для Харальда. Старый лось тем временем вертелся на месте в предвкушении.
– Он может храниться годами, – объяснила Кати, ставя угощение перед их четвероногим спутником.
– Поразительно, что здесь до сих пор есть электричество, – пробормотал Северин, оставляя на полу следы шагов.
– Из-за охранной системы. После того как нас взломали, мама распорядилась ее установить. Чтобы тут все не разнесли вандалы, пока не найдется покупатель.
– Значит, теперь это твой кинотеатр?
– Хотя у меня и нет такого ощущения. Это кинотеатр моего отца. И всегда им будет. – Кати оглянулась на Северина, устремившись к единственному кинозалу. – Это здание было для него всем. Его жизнью. Его судьбой. Он твердо в это верил. – Она толкнула распашную двустворчатую дверь. – Добро пожаловать туда, где мои родители впервые поцеловались, пока Ретт Батлер и Скарлетт О’Хара тоже страстно целовались на большом экране. – Кати указала на два места в последнем ряду. – Это случилось прямо там. Информация, о которой я на самом деле не просила!
Зал оказался еще более роскошным, чем фойе: сиденья с толстой обивкой, перед каждым из них – маленькая полированная деревянная полочка, куда ставили напитки и закуски, которые раньше разносил персонал. Стены были обиты жатым бархатом с бесчисленными лампочками, напоминающими звезды, а пол покрыт толстым ковром, поглощающим каждый звук шагов.
– Думаю, это замечательная судьба – быть владельцем такого прекрасного кинотеатра. – Северин сел в одно из кресел. – И встретить здесь же будущую жену.
– Да, казалось бы… – Кати проводила кончиками пальцев по обивке спинок сидений, приближаясь к экрану. – Папа был здесь универсальным работником: киномехаником, техником, уборщиком, билетером, продавцом мороженого с лотком. Лишь иногда на больших премьерах ему помогал Мартин. Было даже два-три случая, когда сюда приезжали настоящие звезды, и папа тогда очень гордился… а я гордилась им. – Кати потерла лоб, как будто у нее поднялась температура. – Мне так тут нравилось.
Харальд съел попкорн и теперь, все еще голодный, ходил по залу, опустив морду в поисках упавшего на пол лакомства. Ноздри лося раздувались от предвкушения.
Кати застыла.
– Однажды в городе построили большой современный кинотеатр с двенадцатью залами. С новейшими световыми и звуковыми технологиями и двумя ресторанами с трендовой едой.
– Звучит не очень.
– Потом выросли цены на электричество и газ. Отцу следовало бы остановиться, но он не мог, ведь кинотеатр был его судьбой. Построенный его отцом и унаследованный им. Это было его место в мире. Однако в тот момент слово «судьба» перестало вписываться в происходящее, она превратилась в проклятие. Папа, который всегда любил выпить, начал пить еще больше, чтобы смыть переживания. В какой-то момент он уже не мог это скрывать, и зрителей стало еще меньше.
– Наверняка вам с мамой от этого тоже приходилось несладко.
– Мы очень хорошо научились обманывать самих себя.
Кати давно не появлялась в этом зале. Казалось, что в каждом кресле сидят ее родители. Только что влюбившимися подростками, на свадьбе во фраке и в платье с рюшами, после рождения Кати с ребенком на руках… и в более зрелые годы, когда блеск в их глазах все чаще уступал место унынию. Все они смотрели на Кати.
– Хотел бы я встретиться с твоим отцом в старые добрые времена и посмотреть здесь кино.
Кати указала на экран.
– А не хочешь посмотреть последний фильм, который здесь показывали?
– Проектор до сих пор работает?
– Вообще-то должен. Эта штука практически неубиваемая.
Она вернулась в фойе и через потайную дверь поднялась в кинопроекционную комнату, где в воздухе все еще висел запах тяжелого парфюма ее отца… и дешевой выпивки. Кати не смогла бы словами описать, как запускается проектор, но ее руки ничего не забыли. Жужжание при вращении катушки с фильмом, мерцание света на большом экране, который она видела сквозь маленькое окошко, всего этого ей ужасно не хватало.
