– Нет, в данном случае это должно произойти на работе. Идем, зажмуриться, и вперед!
Они прошли через открывшуюся раздвижную дверь.
Фрау Лист, как обычно, сидела за третьей кассой. Огораживающие ее прозрачные пластины она украсила забавными наклейками из шоколадных батончиков и фигурками из яиц с сюрпризами.
В зале было много народу, но стоило Кати остановиться перед кассой фрау Лист, как в супермаркете воцарилась тишина.
Кассирша уставилась на Кати и конверт в ее руках.
– Для меня?
Кати кивнула, вытащила письмо и развернула вощеную бумагу. На ней виднелась карандашная штриховка, потому что в детстве через этот лист она срисовала большое сердце из аптекарского журнала. Кати специально выбрала его для фрау Лист.
Кто-то прошептал:
– Оно написано от руки!
Кати прочистила горло.
Дорогая фрау Лист,
я знаю вас уже много лет, но на самом деле совсем вас не знаю. Все, что мне о вас известно, – это что вы одариваете меня мимолетной улыбкой, даже когда магазин переполнен и вы едва успеваете перевести дух. И что вы самый быстрый кассир, поэтому я всегда стараюсь занять очередь к вам, даже если она длиннее, чем у трех других продавцов. Я не успеваю складывать покупки, настолько быстро вы пробиваете их через свой сканер. Скорость, достойная мирового рекорда!
Прошло уже больше полугода с тех пор, как я как-то пришла сюда за покупками, а нервы у меня были на пределе. Незадолго до этого мама сообщила мне, что ей осталось жить совсем недолго. И что же я сделала? Я отправилась за покупками, чтобы приготовить ее любимое блюдо. Говяжьи рулетики с картофельным пюре, горохом и морковью. Я никогда их раньше не готовила, поэтому стояла в супермаркете в полном отчаянии и рыдала. А потом вы спокойно объяснили мне, что понадобится для этого блюда. Когда я собиралась все оплатить, то поняла, что забыла кошелек. И было уже слишком поздно, чтобы успеть сбегать за ним до закрытия. Поэтому вы просто положили передо мной деньги и поверили, что я принесу их на следующий день. Хотя до того момента мы обменялись не более чем тремя словами!
Это была последняя еда, которую я приготовила для мамы.
Кати ненадолго замолчала. Внутри собрался весь гнев на мать, но под ним скрывалась и любовь. Любовь, которая ничего не понимала.
Рулетики из говядины у меня получились ужасно, как и пюре, потому что во время готовки я была сама не своя. Но мама все равно очень обрадовалась. И даже улыбалась, хотя на самом деле ей совсем не хотелось улыбаться. Этой улыбкой я обязана исключительно вам, вот почему и написала это письмо.
Спасибо вам, фрау Лист. От всего сердца!
Всего хорошего.
Кати подняла взгляд от бумаги, смявшейся по бокам от того, как сильно она в нее вцепилась, и перевела его на фрау Лист, которая тоже замялась из-за содержания письма, но в хорошем смысле, как бумага никогда не сможет. Она вышла из-за кассы и, всхлипнув, заключила Кати в объятия. Ее коллеги и покупатели зааплодировали. Некоторые подходили к трем другим кассирам, вытиравшим слезы с глаз, и тоже говорили им что-то приятное. В этом и заключалась чудесная особенность доброты: она умножается.
