Когда мне становилось особенно плохо, у вас всегда находились для меня те плоские лимонные конфетки, упакованные как настоящий подарок. Как только во рту появлялся этот вкус, мышцы сразу становились сильнее, а спина распрямлялась. Я снова могла идти мериться силами с миром.
Но самым чудесным из всего, самым большим подарком, мадам Катрин, стало то, что вы научили меня делать стрижки. Вы с самого начала поверили, что у меня получится, без единого сомнения. Вы даже представить себе не можете, насколько мне это помогло. То, что кто-то непоколебимо в меня верит. Ведь, кроме вас, этого не делал никто. Фактически вы верили в меня настолько, что после тренировок с париками в первую очередь разрешили мне сделать прическу вам.
У меня тряслись руки, все в салоне старались на меня не смотреть… хотя, конечно, все равно смотрели: краем глаза или через зеркала. Я подстригла вам кончики, и вышло красиво. Все аплодировали, а я невероятно собой гордилась. Вопреки всему, что происходило в моей жизни после этого, особенно с противоположным полом, вопреки заходящемуся в стуке сердцу, поцелуям, любви и свадьбе, это был самый прекрасный момент в моей жизни.
Ваш салон, мадам Катрин, стал моим настоящим домом. И в нем я была гораздо счастливее, чем у мамы.
У Кати сжались легкие, как будто из них высосали весь воздух. В голове жужжал рой пчел.
Но следующие слова, исходящие от сердца, так долго не произносимые, наконец-то вырвутся в мир.
Наконец-то дойдут до мадам Катрин.
Если мать символизирует защищенность и безопасность, принятие тебя такой, какая ты есть, то вы были для меня больше матерью, чем моя биологическая мать.
Спасибо вам, маман Катрин.
И всего вам хорошейшего.
Такого слова, конечно, не существовало, но Кати очень хотелось использовать превосходную степень для мадам Катрин.
Когда она наконец осмелилась поднять глаза, то ожидала увидеть заплаканную мадам Катрин, широко раскрывшую руки, чтобы обнять ее. И слезы действительно текли по ее щекам, однако мадам Катрин теперь тоже держала в дрожащих руках письмо.
И не поднимала глаз. Кати ахнула.
Дорогая Кати,
или, как мы привыкли говорить: Катилиночка, Катинка, дорогуша, мышонок и – очень-очень часто – сладенькая. За эти годы тебя называли многими именами, ведь это было такое долгое, чудесное время!
Мадам Катрин громко всхлипнула. Между тем рядом с ней появились еще две парикмахерши, Дорте и Мартина, которые тоже работали в салоне не один десяток лет. Они встали по обеим сторонам от мадам Катрин, подбадривая ее.
