Кати развернула последнюю лимонную жевательную конфету, сунула ее в рот и ушла из дворца.
Посуда бьется к счастью, не так ли?
Может быть, если бьется что-то дорогое, то и счастье оно принесет особенное?
Взгляды изменились.
Северин оставался тем же человеком, что и несколько дней назад, но взгляды людей – нет. Только из-за того, что сейчас он носил другую прическу и у него больше не было бороды, зато была одежда без прорех и дыр и чистая обувь.
Теперь он «ждал» возле дома, а не «околачивался».
За последние годы Северин научился ждать. На улице любой учился терпению.
Однако сейчас его терпение подвергалось серьезному испытанию.
Наконец появился оранжевый «жук». Вышедшая из него Кати так злобно хлопнула водительской дверью, словно машина приставала к ней с непристойными предложениями.
Северин одарил ее улыбкой. Этому он тоже научился на улице: улыбка помогает. Причем во всем. С ней мир становится на несколько граммов легче.
Кати остановилась перед ним.
– Ты можешь меня как-нибудь отвлечь? Будет здорово, если я сейчас смогу переключиться на другие мысли.
– У меня их полно.
– Да? Это хорошо. Только никаких клоунов. Абсолютно никаких клоунов!
– Почему никаких клоунов?
– Не спрашивай. Просто запускай проект «Отвлечение».
– Но для этого нам придется поехать в город.
– Сейчас?
– Да. У нас назначена встреча.
– Встре… что?
– Переключение на другие мысли уже заработало, правда?
– Можно и так сказать.
– Я подготовился заранее.
– Тогда садись в машину.
– На трамвае. Так быстрее.
Ничего подобного, но от конечной остановки до концертного зала было совсем недалеко. Пожилая дама с короткими серебристо-серыми волосами, в идеально сидящем бордовом костюме пропустила их через главный вход в ярко освещенное фойе, самую большую стену которого украшала фотография балерины в прыжке. Северин всегда восхищался ее невесомостью, хотя и знал, какой болью она, должно быть, заплатила за этот краткий миг полета.
– Как я рада тебя видеть, – воскликнула женщина, обнимая Северина. – Все так волновались за тебя! Многие думали, что ты…
– Я тоже очень рад тебя видеть, Хилле. Это Кати, о которой я тебе рассказывал.
Хилле пожала Кати руку.
– Очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, все сложится!
– А что должно сложиться? – поинтересовалась Кати.
– Мы можем начать прямо сейчас? – Северин вопросительно посмотрел на Хилле, которую на самом деле звали доктор Хильтруда Михаэльсен и которая была музыкальным руководителем концертного зала.
– Все подготовлено в точности так, как ты хотел. Мы с огромным удовольствием сделали это для тебя. – Хильтруда устремилась вперед, элегантно ставя одну ногу перед другой. – Кстати, ты уже слышал, что твой бывший наставник скончался?
– Нет, – ответил Северин, который и сейчас предпочел бы этого не слышать. Одно из немногих преимуществ бездомной жизни заключалось в том, что ты не замечал страданий по ту сторону улицы.
– Нам будет его не хватать. Не только по-человечески. У нас в городе не осталось никого, кто умел настраивать рояли так, как это делал он.
– Он любил все инструменты, – тихо отозвался Северин, вспоминая, как эта любовь к роялям и фортепиано передалась и ему самому.
Сотрудница открыла обитую дверь в один из залов. Затем провела Северина и Кати к тридцать третьему и тридцать четвертому местам в пятом ряду.
– На этом я вас оставлю. Техник наверху, можете говорить с ней на нормальной громкости. – Она сжала кулачки. – Тьфу, тьфу, тьфу!
Акустически зал был рассчитан на оркестры в яме или на сцене. Для прямых трансляций из знаменитых оперных театров, таких как Ла Скала в Милане, Гранд-Опера в Париже или Ковент-Гарден в Лондоне, приобрели не только большой экран, но и дорогую звуковую систему.
– Хорошо, – протянула Кати, как только они остались наедине. – Что же ты задумал, таинственный парень? Неужели сейчас кто-то выпрыгнет на сцену и начнет исполнять пируэты?
Северин покачал головой.
– Я понял, что река сбила тебя с толку, когда я включил тебе «Пасторальную симфонию». Что ж, это идеальное место, чтобы без помех слушать музыку. – Он указал на свои глаза. – И смотреть музыку.
– А ты реально не сдаешься. – Кати не сдержала улыбку.
– Закроешь глаза?
– Мой личный черный экран, знаю-знаю.
Северин поднял руку и дал технику сигнал включать первое музыкальное произведение.
Вторую часть «Пасторальной симфонии».
Здесь, в зале, шедевр Бетховена звучал несравнимо полнее и эффектнее. Северину не понадобилось закрывать глаза, чтобы увидеть изгиб реки, деревья и кусты. На фоне этого пейзажа стояла Кати и смотрела на неторопливую рябь воды.
Потом музыка закончилась.
– Ну что? – спросил Северин.
– Я пыталась представить себе изгиб реки, но у меня плохо получилось.
– Ничего страшного, следующая попытка, снова закрывай глаза.
Северин поднял руку, и зазвучало «Утреннее настроение» из сюиты № 1 «Пер Гюнт» Эдварда Грига. В ней так величественно восходило солнце, что ты буквально чувствовал его лучи на своем лице.
– А теперь? – задал вопрос Северин, после того как угасла финальная нота.
– Хорошее произведение, мне понравилось, но, к сожалению, фильм на моем экране не отображается.
